Усадив Лику в кресло, отец велел мне развлекать гостью, а сам удалился на кухню, чтобы помочь маме. Ну, это он так говорит, но я-то знаю, что он обожает горячие блинчики прямо со сковороды и постоянно пытается стащить несколько штук. Мама при этом ловко лупит отца по рукам деревянной лопаточкой, но пару-тройку блинчиков утянуть позволяет. По-моему это ритуал у них такой. Спустя полчаса мы вчетвером чинно пили ароматный чай с клубничным вареньем и блинчиками. Родители исподволь пытались выяснить у Лики, давно ли она со мной познакомилась и на какой стадии наши отношения в данный момент. Девушка улыбаясь пыталась уклониться от щекотливых тем, но что мама, что папа вцепились в неё намертво.
Наконец Лика вздохнула и, посмотрев на меня, взглядом указала на выход из комнаты. Я встал из-за стола и, извинившись, вышел на кухню. Тут же в комнате прозвучала фраза на непонятном мне языке (что-то очень похожее на латынь) и голоса моих родителей смолкли. Потом примерно с минуту моя спутница что-то скороговоркой говорила, а потом громко позвала меня.
Когда я вернулся в комнату, то родители выглядели так как будто только что проснулись – небольшая заторможенность, плохое владение мимикой лица. Я уже хотел поинтересоваться не повредит ли отцу и матери сделанное внушение, но девушка меня опередила, тихо проговорив.
- Все вопросы потом. Никакого вреда не будет, просто они теперь уверены, что знают меня уже полгода и они только что отпустили нас с тобой в туристическую поездку с друзьями.
Между тем мама, улыбаясь собрала нам в дорогу бутербродов, остатки блинчиков, овощи. Положила термос с кофе. В общем ещё полчаса спустя мы с Ликой, тепло попрощавшись с родителями, уже удалялись от дома в сторону метро. По пути я всё же зашёл в салон мобильной связи, где восстановил свою сим-карту, а то не позвоню пару-тройку дней матери и никакое внушение не поможет. Не даром говорят, что самое сильное чувство, преодолевающее всё и вся – материнская любовь к своему чаду.
По пути Лика мне пояснила, что за внушение она применила. Оказывается есть возможность на короткое время влиять на сознание человека. При этом если требуется чтобы внушение держалось как можно дольше, надо подкреплять его какими-либо фактами. Вот теперь у меня есть ежедневное занятие: звонить родителям и рассказывать о том, как хорошо путешествуется мне по просторам нашей Родины. При этом Лику можно не упоминать, с её слов – родители забудут про девушку в течение нескольких часов, в их памяти останется только то, что я со своей девушкой, которой они абсолютно спокойно доверили своего сына, уехал в Карелию.
Что поделать - такова природа хранителей, не важно какое вмешательство в людские дела применено,- человек будет уверен, что всё случившееся это результат его собственного труда и решений. В этот момент я впервые подумал о том, как одиноко, наверное, приходится этим людям. Посвятить свою жизнь помощи другим, при этом не имея даже надежды на благодарность… это надо быть очень и очень сильным. И убеждённым в абсолютной нужности своего труда.
Глава 2 ч.3
По дороге на вокзал мы в основном молчали, лишь изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами. А на выходе из вестибюля метро нас встретил Пётр, который с радостной улыбкой вручил мне мой серп и молот. Шутка, мой рюкзак мне он отдал. Лика поинтересовалась у парня: чего это он, вместо того, чтобы билеты покупать, нас у метро дожидается? И получила короткий, но для меня довольно странный ответ.
- Скоро будут отбирать,- при этих словах Пётр кивнул в мою сторону, а девушка, мгновенно преобразившись, стала собранной, даже взгляд потяжелел. Пока я размышлял кто и каким образом меня будет отбирать, а, самое главное, зачем? Мы втроём продолжали двигаться в сторону железнодорожных касс. Очереди не было и Пётр быстро приобрёл билеты на всех в плацкартный вагон. Я, видя, что билеты уже у нас на руках, немного расслабился. Как оказалось – зря. Нас ждали прямо у выхода на платформу. Посадка на поезд уже началась и народа было довольно много. Вот в этой толчее и неразберихе несколько человек вклинились между мной и сопровождающими, попытавшись увести меня куда-то в сторону конца перрона. За мгновение до того как неизвестные схватили меня под руки с двух сторон, я ощутил как воздух вокруг нас словно бы загустевает. Люди, которые спешили поскорее зайти в вагон, занять своё место, либо помочь уезжавшим пронести сумки, внезапно стали двигаться как мухи в густом сиропе, а потом и вовсе замерли без движения.
Зато возле нас троих, нет, уже восьмерых, всё закрутилось с бешеной скоростью. Вот двое хватают меня под руки и я на рефлексах мгновенно обмякаю, поджимая ноги. От неожиданности мужчины выпускают на секунду меня из захвата, но этого мне вполне хватает. Краем глаза я вижу как Лика с Петром кружатся в странном подобии танца с ещё тремя незнакомцами. Руки всех пятерых вытянуты вперёд к противнику, а кисти окутывает сияние различных цветов. Лица всех без исключения искажены напряжённой борьбой. Вот только во взглядах незнакомцев ещё плещется и ненависть. Ничего себе междусобойчик! И всё из-за меня!? Тем временем долго разглядывать происходящее вокруг нет возможности. Те двое, что пытались меня утащить в «прекрасное далёко» снова тянут свои грязные немытые руки ко мне любимому. Неа, такой фокус дважды не проходит. Я уже поднялся и сделал небольшой шаг назад, чтобы оказаться у этих олухов сзади и теперь они вынуждены разворачиваться, чтобы дотянуться до меня. Угу, так я вам это и позволил. Я, между прочим, амбидекстр, то есть одинаково хорошо владею как правой, так и левой руками. Вот и получите каждый по апперкотику. Ух как здорово получилось. Тот, которого я отоварил с правой – лёг и сопит спокойненько в две дырочки, а вот второй то ли крепче, то ли слабее огрёб. В общем добавки просит. Ну так я не жадный. Координация у противника после моего первого удара никакая, поэтому я просто бью правый прямой в голову – мужик валится на своего уже отдыхающего товарища. Разворачиваюсь к тем, которые атакуют моих спутников, но тут же понимаю, что помощь ребятам не требуется: Пётр с Ликой стоят на ногах, тяжело дыша, а вот троица их противников лежит на асфальте перрона, и, похоже, без сознания. Несмотря на необычность (для меня) ситуации, голова работала абсолютно чётко. Я огляделся, люди вокруг нас так и продолжали стоять недвижимые, будто восковые фигуры в каком-нибудь музее. Я молча указал ребятам на это.