Я, тем временем, с рыданиями бросилась в его объятья, и вцепилась так, будто от этого зависела моя жизнь. Родька подхватил меня на руки, словно пушинку, ногой захлопнул дверь и понес в зал. Он попытался усадить меня на диван, но я так крепко держала его за шею, что ему ничего не оставалось, как сесть самому, держа рыдающую меня на коленях.
Надо отдать ему должное, данное испытание он прошел с честью, одной рукой обнимая меня, а другой, гладя по голове, пока рыдания не сошли на нет. Когда я наконец‑то разжала свои объятья, Радислав воспользовался моментом и, усадив словно тряпичную куклу на диван, снял с себя куртку и метнулся в кухню за водой. Сев передо мной на корточки он внимательно всматривался в мое лицо, а затем, протянув стакан и маленькое кухонное полотенце, проговорил:
— Я не нашел платков, вот полотенце.
Я кивнула и взяла из его рук и то и другое. Сделав пару больших глотков, мне стало легче дышать, а вместе с тем прошло и истеричное икание. Поставив стакан на стол, я опять схватила Родьку за руку, мне было необходимо физически ощущать его присутствие. Видимо, вид у меня был до того жалкий, что Родька снова переместился на диван, и обнял меня одной рукой. Я положила голову ему на плечо, готовая вот — вот снова расплакаться, только уже от того, что меня жалеют. На моей памяти это было в первый раз, обычно я сама справлялась со своими невзгодами, но, признаться честно, Родькино плечо здорово мне помогло, действительно стало легче.
— Мартина, что случилось? — тихо спросил он.
— А ты почему не заикаешься? — охрипшим голосом заметила я.
— Не знаю, из‑за страха наверное. Знаешь что я уже себе понадумал, когда бежал к т — тебе? — все так же тихо ответил он.
— Извини, — смутилась я, судорожно соображая, что ответить на его вопрос.
— Ты не ответила, — словно прочел он мои мысли.
— Родь… я по — моему, сошла с ума, — решила я сказать правду.
— Ты т — только сейчас это заметила? — улыбнулся он.
— Не смешно, — обиженно сказала я, подняла голову и строго на него посмотрела.
— Извини. Продолжай, — он снова стал серьезным.
— Я действительно думаю, что сошла с ума. Мне постоянно что‑то мерещится, кажется, животные, люди, статуэтки и что меня хотят убить, — затараторила я.
— Стоп, — остановил мой поток Радислав. — Кто пытается тебя убить? Давай по порядку.
— Хорошо, — согласилась я, спрыгнула с дивана, начав копаться в своем рюкзаке, достала статуэтку, и развернувшись к Родьке спросила: — Ну, что скажешь?
— Э — э-э — э, а что я д — должен сказать? — с недоумением проговорил он.
— Ты видишь эту вещь?
— Вроде я не слепой, — Родька смотрел на меня с подозрением.
— Так вот, я ее вытащила из своего сна, — выпалила я на одном дыхании и внимательно всматривалась в его лицо.
Родька протянул руку, взял статуэтку, внимательно ее разглядывая.
— Красивая, — задумчиво произнес он.
— Красивая?! Это все что ты можешь сказать?! Я сказала тебе, что ее я вытащила из сна! Она мне приснилась, понимаешь?! А проснувшись, я обнаружила ее в своей руке! — срываясь на крик, объясняла я.
— Да понял я, п — понял! — обиженно проговорил он. — Чего орешь‑то?
— То есть, ты поверил мне? — изумилась я.
— Конечно. М — мартин, я знаю тебя давно и д — достаточно хорошо, чтобы с п — полной уверенностью сказать, что т — ты нормальная, — он сделал паузу, дав мне возможность переварить сказанное, — кроме того, я ч — читал много р — разнообразных книжек и неоднократно н — натыкался на подобные истории. П — поэтому, я не считаю, что ты сошла с ума, просто есть в этом м — мире много такого, что наука п — пока не может объяснить.
— Это ты меня успокаиваешь так? — с сомнением спросила я.
— И это, конечно тоже, но я с — сказал правду, — уверенно произнес Родька, — а теперь расскажи подробнее, к‑кто там тебя убить хотел.
Я с усиленным рвением пересказала ему свои сны и в картинках поведала про странных личностей, которых мне довелось встретить за недавнее время. Продемонстрировала Родьке синяк на руке, проявившийся к тому времени еще сильнее, что теперь красные полосы превратились в четкий отпечаток пальцев. Радислав внимательно меня слушал, иногда задавая уточняющие вопросы. А когда я добралась до сегодняшнего красавчика, он заметно начал нервничать, мне показалось, что это даже больше похоже на гнев, чем на беспокойство.