Я засмеялась, все еще разглядывая себя в зеркало, что не говори, а чувствовать себя красивой, жутко приятно. Родька бы, наверное, не узнал меня в таком амплуа.
— Так, ты можешь отдохнуть, или полазить на чердаке, а мне нужно ненадолго отлучиться, — Сообщила Калерия, подходя к двери. — Напоминаю тебе, что сегодня вечером, к нам придет магистр Савва, так что не удивляйся.
Глава 15
Когда за ней закрылась дверь, я еще раз обошла домик и остановилась перед небольшой, деревянной лестницей. Глубоко вздохнув, забралась на чердак.
Там находилось множество деревянных коробок, содержимое которых мне хотелось немедленно осмотреть. Первое, что бросилось в глаза, это небольшая колыбелька на изогнутых ножках. Наверное, моя. Я дотронулась до нее, немного качнув, и по чердаку раздалось приятное позвякивание бубенчиков. Отвернувшись от колыбельки, поудобней уселась на пол и подвинула ближайшую коробку. Открыв ее, обнаружила книги. Смею предположить, что они были написаны местными авторами, судя по прошивке, да и текст явно был не в типографии напечатан. Здорово держать в руках подобные экземпляры, вот уж что называется, действительно «рукотворной работой».
Чего тут только не было: «Викки и ее приключения», «История. Лесные Скилты», «Как ухаживать за Лютиками в домашних условиях», «Мир Водяных Корпов», «Чудища. Мифологические существа и не только».
Стоп.
Это же та книга, которую мне подарил дед Паша в своей книжной лавке! Только эта была написана от руки и сшита нитками. Я открыла её и пролистала, найдя букву «Ч», чикри — это единственное животное которое я пока знаю. И действительно, там имелась пару страниц, посвященных этой красной кошке. Тут, словно услышав мои мысли, на чердак забралась Ёё и уткнулась своей умненькой мордашкой в книгу. Я погладила животное, думая о своем.
Неужели дед знал про Сансит и специально дал мне эту книгу? А я, дурочка, даже не удосужилась её прочесть, тогда хотя бы не перепугалась до смерти, впервые увидев Ёё. Отложив коробку с книгами, дала себе обещание, что обязательно прочту их все. Далее я открыла ящик со всякими украшениями и бижутерией; после была коробка с фотографиями, но так показалось только на первый взгляд. Это были рисунки, изображенные с такой точностью, что казалось, будто смотришь на фото. Их было много и с каждого на меня смотрели молодые и счастливые родители. На фотографиях, оставшихся дома, они были серьезными и в основном черно — белыми, как на всех ранних советских фото. Эти же отличались невероятной живостью, что создавалось впечатление, будто они вот — вот заговорят со мной. Такими я их, к сожалению, не помнила, ведь была слишком мала. Я заметила, что глаза у меня в точности как у мамы, а улыбка от папы.
Далее были рисунки уже со мной, я лежала в этой самой колыбельки, а они сюсюкали на до мной. Давно я уже не ревела из‑за родителей, но сейчас, слезы градом полились из глаз, мешая смотреть дальше. Как здорово видеть вот такие фотографии, где тебя так любят и заботятся. Мне стало невыносимо тоскливо и обидно, что этому не суждено повториться и что я ничегошеньки не помню из этих великолепных первых пяти лет моей жизни.
Не знаю сколько я просидела на чердаке, в пятый раз пересматривая фотографии, но, наверное, так и осталась там, если бы Калерия не поднялась за мной.
— Ревешь? — осторожно спросила она.
— Угу, — кивнула я.
— Хм… а давай, перетащим в комнату то, что ты выбрала? — попыталась она меня отвлечь.
Я вытерла остатки слез и, улыбнувшись, сказала:
— Тогда нам придется перетаскивать практически весь чердак, кроме колыбели и всяких ненужных безделушек.
— Да не вопрос, начнем? — спросила Калерия, подхватив первый попавшийся ящик.
— Давай, — я встала с пола и Ёё, которая уютно устроила голову на моей ноге, пришлось проснуться, лениво потянувшись.
— Ты ей понравилась, может, вскоре у тебя появится собственная чикри.
— Было бы здорово, — обрадовалась я, подхватив еще один ящик с книгами.
Мы довольно долго стаскивали коробки вниз, сразу их разбирая и находя места новым вещам. На чердаке осталось довольно много всего, но я решила, что для уюта вполне достаточно и того что уже находилось в комнате. Не разобранными остались только книги. Мы раздумывали, где бы раздобыть полки. У нас целая стена получилась ничем не занятая и простенькие полки там бы смотрелись очень кстати.
— Ну, я конечно, не плотник, но попробую, — проговорила Калерия, и выскочила из комнаты, чуть позже мелькнув на улице.
Подойдя к окну, я с удивлением смотрела на темное небо, когда это успело стемнеть, интересно? Калерия, тем временем, остановилась у аккуратно сложенных полен, для растопки камина и молча на них смотрела.