— Мартина, отойди от окна, — предупредила она, и едва я успела сделать шаг, как полена начали влетать в окно, тут же в воздухе делиться на аккуратные дощечки и прикрепляться к стене, образуя ровные книжные полки.
Я с выпученными глазами наблюдала за волшебством, а потом весело засмеялась, почувствовав удивительное счастье. Я нахожусь в волшебном городе, где жили мои родители, тут так все интересно и необычно, ну разве я смела даже мечтать о таком?!
— Твое настроение весьма изменчиво, — весело произнесла Калерия и села рядом со мной, что бы разглядеть новоиспеченные полки. — Недурно вышло, да?
— Я бы сказала, великолепно.
— Что‑то я ленюсь книжки расставлять, — зевнула девушка и хлопнула в ладоши. Книги по очереди принялись вставать на полки.
— Слушай, а коробки с чердака мы зачем таскали? — весело поинтересовалась я.
— Чтоб не расслабляться, — хмыкнула девушка, — ну и я отвлекла тебя от печальных мыслей.
— Они вовсе не были печальными, скорее наоборот.
— Да, я слышала.
— Слушай, а можно сделать так, чтобы никто не читал мои мысли? — поинтересовалась я.
— Конечно, как только пробудим твои силы, это будет первое, чему я тебя научу. Очень не хорошо, когда мысли хранителя открыты.
— Здорово. Значит, я тоже смогу их читать?
— Ты много чего сможешь, тебе понравится, — пообещала Калерия и встала на ноги. — Ну что, пойдем на встречу с магистром Саввой?
— А он разве не сюда придет?
— Сюда, на задний двор.
— О, я его еще не видела, — я последовала примеру Калерии, и мы пошли во двор.
Он был довольно большим с симпатичной деревянной беседкой, слева было место для разведения костра, вокруг которого лежали бревна, заменяющие лавочки.
— Нам сюда, — сообщила Калерия и огненным шаром зажгла огонь.
Я удобно устроилась перед костром и поглядела на небо. Боже, сколько звезд! Никогда раньше не видела такого неба! Даже облака звездной пыли можно рассмотреть без телескопа.
Калерия тем временем отлучилась и, вернувшись, несла поднос с кружками и кувшином.
— Это велес, наподобие вашего чая, — пояснила она, протягивая кружку.
Я сделала глоток, цветочного чая и расслабилась.
— Вкусный.
— И полезный, — добавила девушка.
— Слушай, Калерия, выходит, что обладая силой, можно вообще все делать с помощью магии?
— Можно, но, к сожалению, это запрещено, — скривилась она. — Есть закон, еще со времен правления Северина, который запрещает использовать Силу Земли в повседневной жизни, чтобы в мирное время хранители не… как бы выразиться правильно…
— Обнаглели, — предположила я.
— Ну, можно и так сказать, — развеселилась Калерия.
— Выходит, ты нарушила закон?
— Выходит, — весело согласилась она. — Но ты же не скажешь Савве. Ну и постарайся в его присутствии не думать об этом.
— Постараюсь, — пообещала я. — Стало быть, все равно проконтролировать тебя нельзя?
— Выходит, что так.
— Здорово.
Мы еще минут пятнадцать болтали с ней о всякой всячине, Калерия рассказывала смешные истории, как она чуть было не попалась на незаконном использовании силы. Мы хохотали до слез, и тут вдруг я услышала знакомое:
— Ка — ар — р!
— Карр!!! — радостно воскликнула я.
— Явился, не запылился, — разулыбалась Калерия.
Ворон тем временем уселся возле меня и вперил в нас свой умный взгляд. Я протянула руку и погладила его по голове, и тот сделал шаг ближе.
— По — моему я ему нравлюсь, — довольно констатировала я. — Даже тут он меня оберегает.
— Не сомневаюсь. Хотя вороны считаются довольно вредными птицами.
— Это, наверное, из‑за того, что я его спасла, когда он ударился в мое окно.
— Или из‑за того, что ты его кормишь, — ухмыльнулась Калерия.
— Мне бы хотелось думать, что Карр преследует менее корыстные мотивы для нашей дружбы, — сумничала я. — Я так хотела доказать Родьке, что у меня действительно дома живет ворон. Но он как назло, ни разу не прилетел, когда тот был у меня в гостях. Даже сфотать не получилось, камера сломалась.
— Значит, не хотел знакомиться с твоим Родькой. Они выходит, не только вредные, но еще и ревнивые, — поддразнила птицу Калерия, видя, что тот в знак протеста распушил перья.
Мы прыснули со смеху, как раз в тот момент, когда возле нас оказался магистр Савва. Мы резко перестали веселиться и удивленно уставились на него, дивясь, как он так незаметно подошел.