— Так их должно быть четверо? — удивилась я.
— Да, Валемир, Цветан, Савва и Милена — прямые потомки древних магистров, но Валемир уговорил совет включить в себя еще и этих двух, убедив в необходимости данного шага, — пояснил Кофикко.
— Но тут тоже загвоздка, пока они в совете, исключить их уже нельзя, если только не нарушат закон, — продолжила Калерия.
— Чего они не сделают. А зачем? У них есть сила, могущество, еда. И неважно, что сами санты их терпеть не могут и, в истории, это единственный случай такого отношения к владыкам, — пояснил скилт.
— Как же так магистры согласились на включение их в совет? — удивилась я.
— Поди их разбери, — буркнул Кофикко.
— Может чарами воспользовались… — пожала плечами Калерия.
— Что‑то как то странно это, — задумалась я, — не верю я, что в этом нет смысла.
Мы оседлали резвуль и, не торопясь двинулись в путь, изредка переговариваясь, чтоб не заскучать.
Шли мы довольно долго, но, к счастью, по равнине, так что не так уж и сложно было ехать, но когда уже начало смеркаться, я все‑таки взмолилась о пощаде и попросила сделать привал.
— Вон, видишь те деревья? — Калерия указала вдаль, где виднелось парочка небольших дубов.
— Угу.
— Там останемся на ночлег, сегодня стемнеет быстро.
— Отлично, — успокоилась я, потому что боль в ногах от долгой езды становилась просто невыносимой, и казалось, когда я слезу с Чешира, они превратятся в колесо, и буду я хранителем с кривыми ногами.
Добравшись до места, ребята сразу же принялись за дело — Рацо разжег костер, Кофикко сбросил с плеч свой баул и куда‑то ушел сказав, что собирается раздобыть ужин, после чего Калерия не спрашивая разрешения, увязалась за ним. Я резко почувствовала себя никчемной, потому как заняться особо было не чем, и никак не могла найти себе места. Корп, оставшийся со мной, устроился на выступающем корне дерева и достав маленький ножичек, принялся натачивать палку, внимательно поглядывая в мою сторону.
Наверное, читает поток моих бредовых мыслей. Жаль, что я не умею так же, сейчас хотя бы пообщались. Просидев молча еще минут десять, мне стало невыносимо и неуютно под зелеными глазами Рацо, что я решила пройтись вокруг деревьев, размяться и погладить резвуль. Жаль, нет карандаша что ли, хоть Рацо нарисовала бы, или Чешира.
Внезапно я почувствовала на своем плече холодное прикосновение и замерла. Но увидев улыбающегося корпа, тут же с облегчением вздохнула, радуясь, что эта не какая‑то очередная лесная тварь.
— Руки у тебя холодные, как у лягушки, — проговорила я. — Ты что‑то хотел?
Рацо показал мне маленькую палку, которую он сжимал своими длинными пальцами.
— И что? — удивилась я.
Он прикрыл ее ладонью, а когда убрал, палка превратилась в карандаш! Причем не просто в карандаш, а именно тот, которым я рисую дома.
— Ну, даешь! — засмеялась я, хватая его. — А бумагу мне раздобудешь?
Рацо пожал плечами и позвал меня обратно к огню, я уселась возле него, и ждала чудес. Корп протянул руку, под ней заискрилось, потом искорки начали соединяться, пока не приняли форму свертка, который он протянул мне с учтивым поклоном.
— Класс! — похвалила я и развернула сверток. Он был довольно длинный, что на нем уместится примерно дюжина рисунков. — Это ты мне с запасом сделал?
Рацо кивнул, снова принявшись точить палку, которая, казалось, начала сверкать как металлическая стрела.
— Разве это не дерево? — я указала на стрелу, Рацо кивнул. — Можно?
Он протянул мне палку, наточенный наконечник которой однозначно был металлическим.
— Это дерево такое или ты наколдовал? — он улыбнулся и изобразил колдующего старичка, заставив меня рассмеяться. — Ясно Мерлин, главное чтобы про это не узнали магистры.
Мы удобней расселись, и я начала рисовать.
Прошло около получаса и уже стемнело, но Кофикко с Калерией всё не возвращались. И пока я не успела начать нервничать по настоящему, послышался топот и веселый смех. Когда они подошли к нашему лагерю, я увидела ту же самую картину, которая была до их отхода — улыбающаяся Калерия и хмурый Кофикко. Но теперь у каждого из них через плечо было переброшено по деревянному луку, а в руках по два маленьких зверька, которые, видимо, и будут нашим ужином.
— Как негуманно, — вздохнула я, печально уставившись на добычу.
— Так, Мартина в разделе тушки участия не принимает, — развеселился Кофикко, перестав хмурится.