— Что там? — не терпелось мне.
— Приглашение на гуляние в честь сегодняшней победы над тогами. Санситу лишь дай повод… — хмыкнула Калерия, развернув листок. — Ну вот Кофикко, а ты сказал — не пригласили, — хихикнула она, — какое празднество без хранителей? Мартина, вперед на марафет, мы уже опаздываем! — скомандовала она, снова схватив меня за руку и утащив в комнату, и бросив ребятам: — и вы оденьтесь поприличнее!
Калерия повытаскивала из шкафа огромное количество одежды, что после первого десятка платьев, мой мозг отказался воспринимать образы, поэтому я даже не пыталась принять участие в выборе туалета.
— Вот оно! — воскликнула девушка, выудив из шкафа тряпичный мешочек. — Ты в нем будешь просто блистать!
Она вытащила из него сверток нежно — голубой струящейся материи и расправила его.
— Ох, — промямлила я, это было короткое платье на жемчужных бретельках с разлетающейся юбкой.
— Правда шикарное? — обрадовалась Калерия, прикладывая его ко мне.
— Да, но оно такое… открытое… — смягчила я термин, оглядывая паутину из жемчуга на спине платья.
— Брось! — фыркнула она, и повесила его мне на плечо. — Одевай.
Она снова отвернулась к шкафу и выудила оттуда того же цвета босоножки на невысоком каблуке, так же отороченные жемчугом.
— Это к ним, — пояснила девушка. — Чего стоишь? Шевелись, пока я себе платье ищу.
Мне не оставалось ничего другого, как начать переодеваться. Стоит пометить, что это первый раз, когда я надеваю платье. Как и первый раз, когда я иду на гулянье. В школе, я никогда не ходила ни на какие праздники, включая те, которые были объявлены в добровольно — принудительном порядке. Я просто с них сбегала. Поэтому, натягивая приятное к телу платье, заметно разнервничалась.
Калерия, тем временем, уже облачалась в кричащее ярко — красное, чуть выше колен облегающее платье, которое выгодно подчеркивало её фигуру и пламя волос.
— Ух ты, — выразила я свое восхищение, и она довольно улыбнулась.
— Тебе твое платье тоже идеально подходит. В Сансите очень трудно достать цветную одежду, для этого нужно дружить с ткачихой скилтов, — хихикнула девушка, — поэтому мы будем единственные «цветные» на гулянье. А когда я еще закончу с прическами…
— О — о-о, — простонала я, понимая что волей — неволей стану объектом всеобщего интереса. Кошмар.
— Перестань, — снова отмахнулась она, — ты великолепно выглядишь. Ты — красивая, Мартина. Запомни это.
Она подошла ко мне вплотную и дотронулась до головы.
— М — м-м думаю, это будет коса с вплетенными голубыми лентами и жемчугом, — поговорила девушка. — Вуоля!
Я глянула в зеркало. Черт возьми, а она права, я красотка! Я пару раз крутанулась, заставив юбку разлететься, щекоча меня по ногам.
— Класс! — выдала я вердикт, пока Калерия укладывала свои кудряшки и одела на голову, маленькую диадему с рубинами.
— Готовы! Пойдем, посмотрим на парней.
А они выглядели скромнее. Их одежда почти ничем не отличалась от повседневной, за исключением того, что была выглажена.
— Заставь дурака Богу молиться, — проворчала Калерия, оглядев их критичным взглядом.
— Лавры неземной красоты, мы отдаем сегодня вам, — вещал Рацо. — Вы великолепно выглядите. Просто сногсшибательно.
— Кофикко? — выжидательно проговорила она.
— Да, неплохо, — буркнул он.
— О, какая похвала! — театрально воскликнула Калерия. — Кофикко, учись делать комплименты, а то так и останешься холостым.
— Поговори мне, — нахмурился он.
— Поговорю, поговорю, — весело отозвалась она, — вперед, веселиться! Я сегодня выпью целый литр фруктового вина!
Глава 26
Мы двинулись в путь по вечерним улицам Сансита, освещенных факелами. Радовало, что тоги не нанесли городу большого урона.
Идти по каменистым дорожкам в каблуках было неудобно, да и вообще ходить в них было неудобно, но я стоически терпела все невзгоды и оперевшись на руку Рацо, довольно сносно зашагала в сторону раздававшихся музыки и голосов.
Вышли мы на центральную площадь Сансита. Там царило настоящее веселье. По краям площади стояли торговые палатки, с которых улыбчивые продавцы предлагали разнообразные напитки и угощенья. С краю находилось огромное деревянное подобие беседки, где сидели магистры и с улыбками наблюдали за веселившимся народом. Посередине площади возвышалось большое чучело тога, проткнутое длинным копьем, а возле него сидели музыканты, которые играли на неведомых мне инструментах, звучавших очень мелодично и достаточно громко.