За все время танца мы едва ли перекинулись с ним парой слов, зато я вдоволь наслушалась его мыслей, и мне было нисколечко за это не стыдно. Тем более что он дважды назвал меня хорошенькой, однажды хрупкой и унюхал запах жасмина, которым меня побрызгала Калерия перед самым выходом из дома. В общем, когда танец окончился, я сияла как новогодняя елка, не в силах сдержать идиотской улыбки, и судорожно искала в толпе Калерию, чтобы выплеснуть на неё свои радостные эмоции. К сожалению, на моем пути вместо подруги возникла Фредерика.
— Веселишься? — поинтересовалась она, переглянувшись со своими подругами, и те начали оглядываться по сторонам.
— А что, какие‑то проблемы? — приподняла я брови.
— Нет конечно, что ты, — улыбнулась девушка, — я подумала, что мы должно быть неверно начали. Прими мои извинения, я была слишком резка с тобой, порой меня заносит. Просто у нас с твоей подругой давние разногласия и я невольно перебросила их на тебя.
— Да без проблем, — улыбнулась я, подумав что Рика очень милая, когда вот так улыбается, но я не спешила доверять этой девице, — забудь.
— Отлично, — Фредерика подошла ко мне ближе. — Это мои подруги — Раварта и Тора, надеюсь, что мы станем друзьями.
— Я была бы не против, — кивнула я, удивившись, что в этом момент девушки думали о чем угодно, только не о нашем разговоре.
— Держи, — Рика протянула мне небольшой бордовый шарик.
— Что это? — удивилась я, опасливо взяв его в руки. На ощупь он оказался теплым и приятным.
— Это маячок. Когда он загорится, это значит, что мы тебя приглашаем с нами встретиться, — улыбнулась Рика. — Мой дом всего в двух улицах от вашего, заходи.
— Хорошо, — снова кивнула я, не понимая, почему она думает о своих туфлях.
Когда они отошли, я снова взглянула на шарик.
— Мартина брось его немедленно! — раздался крик Калерии, но уже было слишком поздно. Шарик лопнул прямо в моей ладони, забрызгав меня и рядом стоящих сантов темн — бардовой краской, которая безнадежно испортила мое платье.
— Ах ты дрянь! — злобно проговорила я, ища глазами виновницу, эту мерзкую, лживую Фредерику.
— Мартина, — позвала Калерия, оглядывая мой плачевный вид.
Но я не обращала на неё внимания, поскольку приметила смеющуюся гадюку неподалеку от меня. Я приложила руку к своему животу и направилась в её сторону.
Когда до обидчицы оставалось метров пять, я с удивлением обнаружила, что моя рука впитала всю краску, а шарик снова оказался в ладони. Тут же бросив взгляд на платье, и увидев, что оно чистое, я скривила губы в довольной ухмылке. Фредерика при моем появлении в её поле зрения, перестала смеяться, с недоумением разглядывая мой чистый наряд. Не заставляя паршивку долго ждать, я проговорила:
— А тебе так слабо? — и со всей силы запустила в нее этим самым шаром.
Нужно сказать, что вместе со злополучным шаром, из моей ладони вырвалась струя огня и угодила прямо Рике в лицо. Так что мало того, что она оказалась в краске, так еще и её иссини — черные длинные волосы вспыхнули как факел. А если бы не Раварта, вовремя кинувшаяся тушить огонь, то, скорее всего, от волос Фредерики осталось бы одно воспоминание.
— Ты! — заорала она, привлеча внимание всех вокруг, трогая дрожащими руками свои обожженные и раскрашенные патлы.
— Я… я не хотела, — перепугалась я, увидев результат своей злости, и спрятала руки за спину.
Фредерика резко развернулась и побежала к беседке с магистрами.
На мое плечо легла рука Калерии.
— Не переживай. Ты действительно сделала это не нарочно. А она впредь не будет злить хранителей.
— Ты видела, что стало с её волосами? — чуть ли не плача, проговорила я.
— Ага, — хмыкнула девушка, — думаю, нам нужно появиться перед светлыми очами магистров. Праздник все равно, можно сказать, закончен.
— Какой позор, — простонала я, жалея Рику и злясь на неё. — Она сама виновата. Я вообще не знала, что так умею!
— Вот именно и магистры это учтут. Тебя не в чем обвинить, разве только в природной вспыльчивости, — проговорила Калерия, потащив меня в толпу. — Нужно найти Кофикко с Рацо.
Пока мы искали парней, я наткнулась на удивленный взгляд Сигфуса и густо покраснела. Мне в диковинку было чувствовать себя негодяйкой.
Как и сказала подруга, после инцидента, магистры объявили об окончании праздника и веселые, хмельные санты, медленно начали покидать площадь.
После того как центральная улица опустела, мы оказались лицом к лицу с суровыми владыками, и ревущей в три ручья Фредерикой, которую утешали подруги.