— Так уж и навечно, — хмыкнул Двимгрин и в очередной раз поднес к губам полупустую кружку.
Алед повернулся к колдуну:
— О чем он поет?
Колдун долго сверлил Аледа взглядом, прежде чем ответить. В глазах его читалось некоторое осуждение.
— Какая же пустота у тебя в голове! — сказал он наконец. — Не перестаю удивляться серости твоих знаний.
Алед обиженно отмахнулся.
— Я лишь задал вопрос! — злостно проговорил он. — С чего я должен все знать?
Колдун насмешливо улыбнулся.
— Это «Песнь о Трех Меченосцах». Была написана недавно. Сразу после Войны.
Алед смотрел на песнопевца, отвернувшись от колдуна, и маленькими глотками пил мед, как вдруг словно почувствовал, что за столом сидит кто-то еще. Не успел он повернуть голову, как прозвучал голос:
— Чудесный вечер, уважаемый Двимгрин!
За столом подле колдуна сидел еще один старик в чистой белой рубахе и буром меховом плаще. У незнакомца не было бороды, подбородок был гладко выбрит, и лишь длинные седые волосы ровно лежали на плечах незнакомца, а косматые брови были черны как смоль и лишь едва задеты сединой. Он приветливо улыбался.
Алед посмотрел на колдуна и по скривленному выражению его лица понял, что тот не рад случившейся встрече. Руки Двимгрина напряглись. Он поставил кружку на стол и осторожно положил правую руку поверх свертка на коленях.
— Был чудесным, пока не появился ты! — проворчал Двимгрин, не глядя на нежданного собеседника. — И с каких пор я стал для тебя уважаемым, маг Валейгар?
— Ты всегда им был, — усмехнулся Валейгар. — Неожиданно было повстречать тебя здесь.
— Я могу сказать в ответ то же самое… Не вижу на тебе синей мантии. Вряд ли дело в том, что ты ее просто постирал…
Валейгар расхохотался.
— Я больше не ношу ее. И посох мой уничтожен. Я предпочел покинуть тонущий корабль… Тригорскому Ордену осталось существовать недолго. Он больше не нужен Гэмдровсу. По крайней мере, влияние на востоке он давно потерял.
— Вот как? — несколько удивленно произнес Двимгрин. — От тебя я не ожидал. Ты всегда был одним из тех, кто свято чтил дело великого Экгара, а теперь ты бросил его. Я даже чувствую некоторое разочарование.
— Нет больше ни Экгара, ни дела. Ноккагар весьма мудр, но он уже не в силах что-либо изменить. Мощь Тригорья канула в пропасть. И я из тех, кто не желает оказаться на ее дне.
— Из тех? — повторил Двимгрин. — И сколько же магов бросило Орден?
Валейгар помедлил с ответом. Несколько мгновений он смотрел в центр стола полным печали бесцельным взором, затем мельком взглянул на Аледа, который с интересом слушал разговор, и вздохнул.
— Проще сказать — сколько осталось в Ордене, — промолвил Валейгар. — Без меня последователей Экгара оставалось одиннадцать, но я не ручаюсь, что был последним, кто оставил тригорский посох.
Двимгрин удивленно вскинул брови и снова взял в руку деревянную кружку.
— Неожиданно. Что ж, похоже, что дни магов Тригорья и вправду сочтены.
Валейгар кивнул.
— Что за цель привела тебя сюда, уважаемый Двимгрин? — неожиданно спросил он. — В такую глушь и такую даль от Афройна. Я думал, ты коротаешь время в осажденной крепости.
Колдун вновь забеспокоился. Он опять поставил кружку и ощупал свернутое в плащ оружие.
— Я не из тех, кому по душе сидеть в осажденных стенах, маг Валейгар. И не твое дело, зачем я здесь, — с вызовом в голосе сказал он.
— Как знаешь. — Маг пожал плечами. — Но как ты выбрался из осады? Или анты уже прекратили ее?
— Нет, эти неугомонные глупцы все еще надеются взять Афройн. Время от времени Антшина присылает к моим стенам новые полки. Что же касается меня, то кольцо врагов не помеха для темного мага, и, да будет тебе известно, Валейгар, я уже не раз беспрепятственно покидал свою обитель и возвращался обратно. Но как — этого ты не узнаешь. Лучше скажи, чего тебе надо от меня?
— А почему ты думаешь, что мне что-то надо? — усмехнулся Валейгар. — Я уже сказал, что для меня было неожиданностью встретить вас здесь.