— Хозяин должен видеть это, — говорила она, опуская взор на отпечатки, по которым нашла его. Драко следовал вдоль дорожки, рассматривая следы своего анимага. Он приложил руку к когтистой лапе для сравнения и почувствовал мимолетный холодок, пронесшийся по телу. Размер отпечатка втрое превосходил натуральную величину ладони юноши. Он не мог судить о том, кем является его анимаг, но отметина была похожа на огромного кота. Прокручивая в памяти то, что ему помнилось, будто издали он услышал свой собственный клокочущий рык и то, с каким обострением он воспринимал запахи и звуки, Драко пришел к выводу, что его анимаг — хищное создание, судя по всему, из семейства кошачьих.
Он всмотрелся в размякшую грязь, замечая в них примесь красных прожилков. Вкус метала во рту усилился, сигнализируя о том, что выводы, заключенные в его мозгу, верны. Малфой почуял тошнотворный запах крови, и сердце пропустило удар, анализируя тот факт, что он анимаг-убийца. Направляясь по следам, пара домочадцев двинулась к выходу, а оттуда комки месива уводили их за западное крыло поместья. Чем ближе они подбирались к заднему двору, тем мрачнее становилась картина. Встречая перепачканный потемневшей кровью гравий, местами заляпанные стены поместья, Драко готовился увидеть худшее — чье-то растерзанное тело, и быть может, даже не одно. Примечательным было то, что чувства его неподвижно застыли, и в сущности, он осознано готов был принять тот факт, что является безжалостным. Там, на широкой алее, где располагался фонтан, развернулось отвратительно зрелище: растерзанные туши змей разных размеров и происхождений валялись то тут, то там, большинство из них одной массой лежало в импровизированной куче в центре фонтана, как раз где возвышался каменный кубок с гравировкой Слизерин. Глядя на кровавое месиво, царившее вокруг, эмоции Драко наконец начали оживать. Пусть общее впечатление было отвратительным, юноша чувствовал некоторое удовлетворение. Он связывал его лишь с той мыслью, что опрометчиво не совершил ничего ужасного, так как попасть в данный момент под подозрение в убийстве совсем не входило в общие планы.
«Пока еще остались незавершенные дела», — думал он, сжимая в руках раздобытые данные. Если судить по количеству мертвых змей, Драко понимал, на что потратил целых три дня, продолжая холодно созерцать на произошедшее. Возник вопрос: было ли у Нагайны потомство? Или это сгусток черной энергии поместья притягивал такое количество холоднокровных ползучих?
— Приберите тут все, — приказал он, уходя. Мини кивнула вслед удаляющемуся Хозяину.
Вечером, отдыхая в своей комнате, Драко сидел напротив журнального стола, на котором покоилась папка с нужными ему данными. Законность его методов при получении информации вовсе не трогала молодого человека, но то, что могло находиться внутри, вот что составляло для него проблему. Он сидит на месте несколько часов к ряду, но все же не решается прочесть зафиксированные там показания.
«Поттер, все Уизли и… Грейнджер. Есть ли там история о произошедшем в поместье? С вероятностью в сто процентов. Твою мать, Малфой, в чем дело? Тяжело взглянуть на то, каким трусом ты являешься?» — желваки напряглись до предела от столь жестокой самокритики.
Произошедшее той ночью закончилось для всех с наименьшими потерями, но для нее… Почему именно этот эпизод так врезался в память? Почему не смерть Дамблдора в Астрономической башне? Там он также дал заднюю и не осмелился убить старика лично. Ведь не смотря на мораль его отца и в целом семьи, Малфой младший уважал старика, правда понял это он уже гораздо позже, чем требовалось. Драко обновил содержимое бокала и вновь сделал значительный глоток огневиски. Он устало закинул голову вверх, располагаясь поудобнее в широком старинном кресле отца. Погружаться в свои коридоры памяти было опасно в нетрезвом состоянии, поэтому он просто сидел, прислушиваясь к мирному потрескиванию полена в мраморном камине, представляя себе иную жизнь. Где он свободен. Просто свободен от самого себя. Все эти месяцы кропотливого труда и любопытного томления в поиске и изучении своей натуры не давали никаких результатов. Казалось, он ходит по высокому лабиринту, созданному из предубеждений его окружения, из наставнических реплик отца, из свежепосаженного позорного клейма. Драко не сразу заметил, как в его осмысление стали врываться воспоминания последних трех дней. Обрывистые эпизоды сменялись словно в калейдоскопе, но суть оставалась той же. Охота на змей была обдуманной им самим и той его звериной половиной, которая так долго пряталась в подсознании. Акт такой своеобразной мести, и он сводил счеты как умел. Он видел, как анимаг, который является им самим, наслаждаясь свободой, носился по холмистым тропам заросших чащ, а после взбирался на крутые груды валунов, оценивая местность с наивысших точек. Он чувствовал запахи других животных, слышал их копошение, трепетание сердец и чуял их мандраж, когда те укрывались от его хищного присутствия. Они не были целью его преследования, только лишь завидев на территории дома змею, Драко-анимаг, не сдерживая животных инстинктов, бдительно выслеживал, без милосердия убивая. Воспоминания сменялись снами, сквозь которые юноша улыбнулся, заключая: