— А вдруг Малфой попытается усыпить твою бдительность, — выпалила Джинни, слегка заминаясь. — Ну… Скажем, неординарным способом!
Гермиона сделала вид, что шокирована столь откровенными размышлениями подруги, хотя лежа в кровати по ночам ее посещало подобное соображение.
— Ты имеешь в виду соблазнить меня?
Джинни хихикнула и, натягивая гримасу серьёзности, добавила:
— Ну, он может подмешать тебе приворотное зелье, к примеру.
— Я думаю, если так случится, ты заметишь портрет Драко у меня над кроватью, — улыбалась Гермиона.
— Или локон его волос в медальоне на шее, — поддерживали подруги атмосферу веселья, переводя диалог в оптимистическое русло.
«Малфой из тех, кто продумывает свои действия. Топорность, это вовсе не про него», — думала про себя Гермиона.
Ночь. Перед отъездом Грейнджер безрезультатно боролась с собой в попытках отпустить сложившуюся ситуацию и заснуть. Подозревая, что в каждой шутке есть доля правды, девушка всерьез размышляла над предположением подруги. Она допускала мысль, что в случае, если Малфой что-то замышляет, то он выберет более хитрый и изворотливый способ что-то провернуть. Но, допуская ситуацию, где Драко вдруг решает сблизиться с ней, пусть даже и с корыстных побуждений, вводила в состояние абсурда. Картина такого рода просто не вырисовывалась в голове, куда вероятнее было предположение, что он всего-навсего задушит ее ночью подушкой. Так не бывает, что человек, люто кого-то ненавидевший, вдруг осмелится на такие методы борьбы. Хотя, если Малфой-младший решит, что хуже, чем в его положении уже некуда, он может предпринять разные шаги. Даже если случится так, что Гермиона будет является помехой для чего-то, выбирая из всевозможных вариантов, он быстрее пойдет на убийство, чем на демонстрацию фальшивых нежных чувств. Стоит учитывать тот факт, что гриффиндорка в его глазах выглядела подобно надоедливому животному. Несмотря на свое «низшее» положение по генетической принадлежности, по социальному рангу, девушка утирала нос его раздутому эго, и вишенкой на торте была победа в войне, где она сыграла одну из главных ролей. Но больше всего Грейнджер смущал тот факт, что она, рассматривая псевдоромантический исход, застывала в недоумении, от странного, такого чуждого ей томления в груди. Пытаясь анализировать свои эмоции, Гермиона дергала за натянутые нервозные струны и спрашивала себя: А что будешь делать ты в ответ? А что чувствовать? А возможно ли влюбиться в Малфоя?
«В того, с кем враждовали столько лет?»
Она так долго ограждалась от него, что и вовсе не помнила, а вызывал ли Малфой вообще какие-нибудь эмоции. Припоминая моменты стычек в школе, Гермиона лишь помнила, как опиралась на внутреннее безразличие, используя при этом свою интеллектуальную заносчивость, что в итоге ставило Малфоя и его прихвостней на положенное, по ее мнению, место. И все же, предыдущий год так сильно поменял приоритеты и в целом картину мира, что девушка с трудом отличала плохое от правильного, а прошлое мировоззрение, будто вовсе кануло в омут памяти. Она все так же воспроизводит картины минувших дней в голове, но созерцает их с совершенно иного морального направления. Во многом за последнее время Гермиона находилась одна, не позволяя даже самым близким окунаться в ее переживания и внутренний мир. Сейчас же у нее было такое чувство, будто ее голую выводят на сцену, где в зрительном зале находится лишь Малфой. Она была не готова к грядущему соседству, но надеялась, что в нужный момент соберется и справится с поставленной задачей.
С мыслью о том, что завтрашняя ночь пройдет в Башне старост, Гермионе удалось погрузиться в тревожные сны.
***
На последние несколько дней лета Драко поставил перед собой лишь две задачи: во-первых, понять, кем является его анимаг, а во-вторых, научиться работать с животным, которое по силе во многом превосходило всех, с кем ему доводилось сталкиваться ранее, пусть даже и теоретически. Он приказал Мини принести портрет его прабабки из подвала, куда она была помещена по его же распоряжению, и поместить ее у порога. Выбор пал именно на Теодору Малфой, потому как эта женщина обладала неординарными знаниями в области травологии, а также именно она собрала богатую коллекцию книг о Магических животных, что мирно хранились в библиотеке поместья. Никто из предков Малфоя не ценил эти знания и усилия должным образом, и даже отец — Люциус — предпочитал редкие драгоценные безделушки во многом потому, что они помпезны.