Возбужденно прохаживаясь по комнате, словно зверь запертый в клетке, Драко наконец обратил внимание на мягкую розовую дымку рассвета. Полученные данные из показаний мальчика-который-выжил раскрыло невероятное количество тайн, ответы на которые искал сам Малфой. Крестражи… Он встречал подобное в библиотеке поместья, и допускал мысль о возвращении Волан-де-Морта именно таким путем, но не имея единомышленников, и вообще никого с кем бы мог обсудить такое развитие сюжета, его гипотезы так и оставались в зародыше. Теперь ему наверняка известно, что отныне возвращение Темного Лорда больше невозможно. Сложившийся пазл в его голове наконец обретал реальную форму. Конечно, о создании крестражей знал лишь узкий круг людей, и, само собой, эту информацию ни в коем случае нельзя выдавать общественности. Знала ли Беллатриса о том, что создал ее Хозяин, ведь она, чуть ли не единственная, кто ждал его возвращения с самоотверженной уверенностью в своей правоте. У его неуравновешенной тетки хранился один черный артефакт, так же, как и у его отца. Но Малфой старший не был осведомлён о том, чем конкретно является дневник Тома Реддла, и использовал его в своих корыстных целях — избавить Хогвартс от Дамблдора и грязнокровок. Малфой поразился тому, сколько тайн хранит троица друзей Гриффиндора, и, по сравнению с ними, Драко почувствовал, насколько поверхностным являлся его кругозор. Едва ли кого-то из своих бывших прихвостней Малфой назвал бы другом. В той нелепой компании, которая сформировалась вокруг него, не было ни единого надежного человека, которому можно было бы доверить свою жизнь. Все чем занимался он со своей свитой — это карнавал тщеславия, дети с золотыми ложками во рту тешили свой эгоцентризм, самоутверждаясь за счет остальных. Нарциссизм, что возрастал с каждым годом, укоренился до предела, и в один момент его вырвали с корнем, чему, спустя какое-то время, он безусловно был благодарен. Все это позволяло быть отстраненным, уравновешенным и оценивать ситуацию холодной головой, взвешивая все за и против, и лишь после расставлять фигуры на шахматной доске. Драко устало опустился на кровать, сворачивая историю Поттера, он вытянулся, давая себе немного времени отдохнуть перед поездом. Большим потрясением стала история о Северусе Снегге. Драко неоднократно пытался расположить профессора к себе, но тот был невосприимчив к богатству и положению Малфоев. Несомненно, преподаватель не выказывал своего презрения, но в поведении его сквозил вакуум непредвзятости, от того все ученики, в независимости от статуса, были для него пустым местом. В памяти всплывали фрагменты ушедших дней, там Беллатриса не однократно говорила о том, что не стоит доверять этому, как она выражалась, «ненадежному типу». Тетка неоднократно предостерегала Драко от опасности ввязаться в немилость к Темному Лорду. Малфой-младший и помыслить не мог, что его сдержанный, вкрадчивый преподаватель зельеварения мог кого-то любить так глубоко, на протяжении стольких лет. С виду казалось, что этот человек вовсе не способен на такие чувства. Всегда собранный, властный, будто бесчувственный Северус Снегг, потерял свою единственную любовь в далекой юности, а после посвятил себя тому, чтобы защитить сына Лили Поттер и искоренить корень зла, погубивший ее. Как многое, кажущееся нам одним, по истине имеет совершенно иное наполнение. В грудной клетке Драко, подобно пронзающему солнечному лучу, разлилось странное, теплое чувство, похожее на понимание к этому человеку. «Должно быть, Снегг был чрезвычайно одинок все эти годы. Уму не постижимо, он убил Дамблдора, единственного близкого человека, по его же просьбе». Сцена на вершине Астрономической башни навсегда осталась в архивах памяти Драко, момент, где старый директор говорит:
«Пожалуйста, Северус», — был не мольбой о помиловании, а мольбой о смерти, к которой тот заранее готовился весь учебный год.
Сострадание к бывшему декану факультета накрыло юношу лавиной тихой грусти, и он наконец в ином свете увидел, что есть любовь.
***
Платформа 9¾ на вокзале Кингс-Кросс постепенно наполнялась учениками и сопровождающими их близкими и родными. Перекрикивающие друг друга, снующие с огромными на перевес чемоданами волшебники торопились занять вагоны и купе. Несмотря на сгустившиеся утренние тучи, повсюду слышалось предвкушающее хихикание и звонкие споры детей младших курсов. Гермиона с Джинни, прибывшие на платформу за полчаса до отправления, наблюдали за суматохой через полупанельное окно Хогвартс-Экспресса.