Гермиона не могла не согласиться, понимая, что речь вовсе не о погоде.
Когда поезд двинулся с платформы, по стеклу забарабанили крупные капли дождя. Девушки некоторое время еще обсуждали погоду, Невила, который решил не возвращаться в Хогвартс, а посвятить это время своей бабушке и профильному изучению Травологии, где он имел исключительные успехи. Полумна выразила свое восхищение его рецепту от сыпи, которая помогла ее отцу, после встречи с жалящей, словно крапива, алой жабажалой. Гермиона с Джинни, переглянувшись, понимающе кивали головами, безусловно сомневаясь в существовании подобного создания. Подруги уже настолько привыкли к слегка бредовым рассказам Полумны, что каждый раз, выслушивая подобное, им проще было согласиться, чем вступать в глупый, ни к чему не приводящий спор. И потом, они не могли с полной вероятностью твердить, что чудаковатых существ из историй когтевранки нет в природе. Никто не брал во внимание все вышесказанное, так как эта странная блондинка давно поселилась в сердцах многих учеников школы, и особенности ее натуры только лишь придавали неповторимую атмосферу всему, к чему она прикасалась и где бы не оказалась в тот или иной момент. Некоторое время девушки ехали в тишине, занимаясь каждая своими делами или просто погружаясь в размышления. Гермиона, отпуская пустые хлопоты о предстоящем будущем, просто смотрела в окно, и чем далее поезд отдалялся от Лондона, тем более многолик становился пейзаж за окном. Темно зеленые луга приобретали все более холмистые изгибы, на пути все чаще встречались дубовые и хвойные чащи, а воздух, наполненный после дождевой свежестью, излучал сладкую сонливость, он окутывал пространство в мечтательное сонливое покрывало, заставляя веки тяжелеть.
Гермиона почти задремала, когда в купе раздался стук, а после в проходе появился незнакомый девушкам ученик с щербатою улыбкой, и копной густых русых волос, лежащими на голове в полном беспорядке.
— Я искал вас по всему поезду, — обратился он к девушкам, протягивая Гермионе и Джинни нечто похожее на открытки.
Едва взглянув на оформление послания, Джинни застонала, сморщив носик:
— Слизнорт себе не изменяет, — девушка раздраженно обмахивалась приглашением, словно дамским веером. Грейнджер пробежала глазами по написанному, где значилось, что открытие клуба состоится сегодня в купе Ц, и, соглашаясь с Джинни, удрученно вздохнула.
— Клуб Слизней, — все втроем переглянулись, — кажется, профессор по-прежнему делит учеников на статусность, выгодную лишь ему самому. Интересно, кто из бедолаг в этом году будет подвергаться пыткам в виде его собраний?
Гермиона сунула приглашение в карман кофты, складывая руки на груди и принимая оборонительную позицию. Девушка продолжила:
— Мне еще на шестом курсе стало понятно, что из себя представляют подобные сборища, и единственная причина, по которой я их посещала, — она на мгновение запнулась, а после с легкой улыбкой добавила, — там не было Малфоя.
— О да, помню, как он таскался за деканом… «А я, а мой дед, и отец»… — скрипела голосом мисс Уизли, кривляясь. — Тогда многие позлорадствовали над неоправданно раздутой фамилией Малфоев.
Полумна, казавшаяся до этого момента отстраненной, наконец произнесла:
— Драко Малфой спускался к нам в подвал лишь раз, когда прибыл домой на Рождественские выходные.
В купе повисла тишина, а Гермиона с замиранием сердца ждала, что последует дальше. Полумна уставилась в сканворд «Придиры», будто вовсе не замечая направленного в ее сторону любопытства.
— Иии? — не удержалась Джинни.
Мисс Лавгуд, не реагируя внешне, произнесла:
— Ничего, он просто посмотрел на нас, а после ушел. Мне показалось, что он сожалеет.
— Не стоит перекладывать свои ощущения на другого человека, — мягко произнесла Грейнджер.
— Нет, — возразила когтевранка, — я уверенна, он был удручен. После его ухода к нам приходила домашняя эльфийка и приносила теплые вещи, и одеяла, и даже теплый чай.
Гермиона, кажется, задержала дыхание, и шарканье пера по бумаге неожиданно вызвало приступ агрессии. Девушка боролась с желанием вырвать из рук Полумны журнал и потребовать объяснений. «Почему она не говорила этого ранее?», словно эта особо важная деталь что-то глобально меняла в целом мире. Похоже, в ее внутреннем мире и восприятии Малфоя это играло для нее ключевую роль. Она отдавала отчет тому, что внутри нее растет буря недоверия к услышанному. А после в ее голове всплыл фрагмент происшествия в Косой аллее. Неужели ей не показалось? Или все это фарс и уловки? Ведь чета Малфоев предполагала разные варианты развития событий. Понимая, чем может обернуться для них еще несколько смертей в родовом поместье, они пытались обезопасить себя, относясь к пленникам благоразумно. Почему Гермионе так хотелось верить, в то, что Драко не так плох, каким она знает его уже столько лет? Почему же она ищет повод придать любой истории о нем оправдательный характер? Зачем ей его призрачное благородство?