— Полагаю, ты уже в курсе, кто новый преподаватель по Защите?
Девушка вновь взглянула на Драко, который, обойдя софу, встал, преграждая ей путь:
— Крам. Виктор Крам, — гриффиндорка вопрошающе вскинула брови. Она не помнила, что Макгонагалл что-то говорила по этому поводу, похоже, Малфой разыгрывал ее, но какой в этом смысл?
— Слизнорт обронил, — отвечал Драко на ее немой вопрос, — похоже, в твоем полку прибавилось защитников Грейнджер.
— Я не нуждаюсь в защите, Малфой, — она наблюдала, как дрогнул его кадык в этот самый момент, словно проглатывая ее слова глубоко внутрь.
— Остальные думают иначе.
Гермиона сделала шаг ему навстречу:
— Это предупреждение или угроза?
Малфой улыбнулся:
— Я бы не стал марать о тебя руки, ты же знаешь.
Она пристально смотрела в его глаза, пытаясь считать его эмоции, но они были холодной серой стеною, и только изогнутая бровь демонстрировала свое пренебрежение и, наверное, брезгливость.
— Я знаю, Малфой. Знаю, что грязную работу за тебя делают другие, — проговорила она тихо и удалилась к себе.
Оставаясь наедине с собой, Драко Малфой задавался вопросом: «Как он проведет целый год по соседству с ней?» Это же полный абсурд, она при виде него трясется словно осиновый лист. А еë трепещущее сердце и взгляд, полный недоверия? Из страха быть
поверженной или даже убитой она доставит хлопот не только сама себе, но и
Малфою. Черт, он, конечно, не самый лучший персонаж в этой истории, но он
надеялся, что Гермиона окажется смелее или, по крайней мере, хладнокровнее.
Черт возьми, она изо всех сил пытается держать лицо, внешне никак не проявляя беспокойства, но Драко как никто иной знал правду.
Возможно, если он попытается попросить у нее прощения за эпизод в его поместье,
им обоим станет легче? Эта мысль буквально свалила его с ног, и он приземлился на широкую кровать, оформленную в традиционных тонах слизеринского факультета. Просить прощения у Грейнджер? Но что он скажет?
«Прости, я не хотел?» Это звучит так же тупо, как и оправдания пятилетнего ребенка перед матерью.
«Прости, но я не мог это остановить» Она спросит почему? «Я трус, Грейнджер, благополучие семьи и мое личное значили для меня намного больше» И это будет правдой, потому как это всегда будет оставаться таковым. Защита интересов рода передается с молоком матери, и единственный наследник — прямое тому подтверждение. Из последних сил
Малфои пытались уберечь то, что им дорого, жертвуя всем, чем только возможно. Учитывая тот факт, какой важной фигурой являлась грязнокровка по имени Гермиона, это была более чем оправданная жертва, чтобы заставить Поттера сломаться и потерять
веру в свою победу. Но в тот самый момент, когда ее подвергла пыткам Беллатриса, Драко растерял последнюю веру в сохранении чести семьи, уже тогда он понимал, что клеймо Непростительного заклинания ляжет на них тяжким позором, не говоря уже о умерщвленной профессорши магловедения. Он не думал, что способен испытывать вину так остро, будто его целью было лишь желание оправдать себя в ее глазах. Если он попробует извиниться это, возможно исправит положение, но… Он не мог, просто не мог этого сделать. Тактика избегания, это все на что он был способен сейчас. Конечно, ему сложно не чувствовать ее эмоций и прочее, но сейчас не время для душевных бесед. Так или иначе, они оба привыкнут к присутствию друг друга, и возможно, этот год пройдет для них более-менее спокойно. Когда-нибудь он прочтет
повествование Гермионы о тех событиях и уже после будет решать, как поступать
с нею, но сейчас ему нужно было привыкнуть к каждодневному ее присутствию рядом, к ее учащенному сердцебиению, к торопливым шагам, когда она проносится мимо, оставляя за собой шлейф запахов, что захватывают дух и рисуют в голове самые смелые
картины… Он вдруг подумал, а что было бы с ними если бы в ту злополучную ночь пыток он уже был анимагом?
Грохот собственного сердца заставил его подорваться с кровати, хапая воздух ртом как можно глубже в грудную клетку. Сгибаясь пополам, юноша уловил мгновение, когда его руки стали когтистыми лапами, а через секунду
вернулись в первозданный вид. Драко принялся мерить комнату широким шагом, все так же продолжая сохранять темп глубокого дыхания, и потирать виски в успокоительном ритме, заставляя своего анимага отступить и поддаться контролю разума. Ответ на немой вопрос теперь был известен, и такая реакция по-настоящему напугала Драко.