Укрываясь в стенах свой комнаты, Гермиона выдохнула, устало опуская голову на грудь. По мере того, как отступало психологическое напряжение, тело расслаблялось и руки стала пробивать мелкая дрожь. Такая реакция была не свойственна ей ранее при общении с Драко, так что же изменилось сейчас? Унимая водоворот эмоций, она
прошла по новой комнате, бегло осматривая общую картину убранства. С
удовольствием отмечая габариты кровати, девушка пыталась отвлечься от фонового шума в голове, который нашептывал «Драко Малфой… Драко… Малфой». Не откладывая на потом, Гермиона начала разбирать чемоданы, раскладывая все свои вещи и приобретения по полкам, во многом эти занятия помогали ей успокоится и очистить пространство в голове. Мысли о Драко она оставляла на потом, до момента, когда окажется в постели, словно кровать была оплотом безопасности, а скорее место для хранения всех самых смелых мыслей и фантазий, при этом ворох одеял и подушек выступали в роли колыбели для преследующей печали и тоски. Мысленно прикидывая, где и что стоит положить, девушка увлеченно занималась бытовыми делами, воссоздавая интерьер собственного дома, она словно выстраивала барьер между собой и миром за пределами комнаты, отчасти это помогало ей чувствовать себя в
безопасности.
Было уже далеко за полночь, когда девушка наконец подняла голову от пергаментов с графиками занятий и улеглась в постель. Она подумала о Драко, но сил хватило лишь на мысль, что она встряла в мутную историю по самые уши, и сил бороться с притяжением к нему у нее просто нет.
На утро следующего дня она решила отдать готовые пергаменты Драко сегодня же, чтобы не затягивать текущий учебный процесс всей школы. Девушка начала утренние сборы, нашептывая себе под нос уговоры, что чем меньше им придется общаться, тем быстрее они привыкнут к вынужденному совместному
проживанию, не все так уж и плохо, по крайней мере пока, а посему не стоит
вгонять себя в иллюзии, ожидая худшего.
Она без труда отыскала ванную комнату у самого входа в Башню Старост, сохраняя
собранность в действиях. Она провела там не более пяти минут, полагая, что Драко тоже понадобиться утренний душ, и неизвестно, что он выкинет на сей раз, пытаясь поторопить неугодную соседку. Если наши страхи и опасения имеют свойства оживать, тогда это случилось сразу же, стоило Гермионе только подумать, как у выхода она увидела одинокую фигуру Драко прислонившегося к стене в ожидании.
Замирая на пороге, девушка машинально произнесла:
— Доброе утро.
Драко кинул удивленный взгляд из-под опущенных ресниц, и она, считывая его реакцию, сочла это простым недовольством, хотя сторонний наблюдатель с легкостью определил бы удивление. Немедля ни секунды, она поторопилась к себе в комнату, улавливая в свою сторону бурчащий ответ, в котором не разобрала ни единого слово и даже ничего похожего не приходило на ум. Продолжая сборы за плотно запертой дверью своей обители, Гермиона словила себя на мысли, что все ее движения
скованные, и даже мысли в ее голове произносились шепотом, будто все ее
существо пытается вести себя как можно тише. Было ли это попыткой подсознания
скрыться от опасности, или просто глупостью девушки, что растеряла свою
храбрость за прошедшее лето. Когда солнце взошло достаточно высоко над
холмистыми бескрайними просторами Северной Шотландии, дверь комнаты со скрипом отворилась, и Гермиона выскользнула в попытках быстрее покинуть Башню. Она почти преодолела гостиную, когда ее внимание привлек торчащий хвост ее кота из-под журнального столика у софы.
— Глотик — шепотом окликнула она, но тот даже не думал реагировать на бесхребетное восклицание своей хозяйки.
Грейнджер, предполагая, что ее питомец сладко спит после ночного обхода школы, просто предприняла попытку вытащить животное и унести назад в комнату. Живоглот недовольно фыркнул, когда девушке наконец удалось выудить его пушистую задницу из-под укрытия, и она вновь вернулась к себе. На прикроватном столике ее внимание привлекли пергаменты с составленным ею графиком, и гриффиндорка мысленно застонала. Ей так хотелось остаться
незаметной, что теперь придется идти прямиком к Малфою, чтобы отдать ему свои наработки, по которым он позже составит конечный вариант расписания. Она вновь почувствовала себя растерянной, но это скорее вызывало раздражение и злость, направленную против нее же.
«Он ничего не сделает тебе! Ничего!», — уговаривала себя девушка, но это мало работало, тревога словно морская волна накатывала, слегка отступала, чтобы повторить все сначала. Гермиона досадливо прикусила губу спрашивая себя вновь и вновь: «Если дело не в страхе, тогда в чем же?»