Что нравилось Драко в Блэйзе, так это его полная отстраненность от каких-либо
междоусобиц, в которых прежний Малфой принимал активное участие. Казалось,
этого мулата не интересует ничего вокруг, и он целиком занят своей персоной. В
прошлом году, когда Драко после рождества, проведенного в родовом поместье, вернулся в школу, они с Забини стали общаться теснее, и этот неприметный парень стал
единственным, кто тактично выслушивал Малфоя, с горла распивая одну бутылку огневиски. В ту ночь, когда только стало известно, что начинается Битва за Хогвартс, Блэйз покинул школу, помогая младшим ученикам слизеринского факультета эвакуироваться. Драко, понимая позицию друга, молча согласился с его выбором никого не уничтожать и не принимать чью-либо сторону из соображения собственной безопасности. Будь у Драко такая же возможность, он поступил бы точно, как Забини, и держался бы подальше от этого дерьма, хотя, кого он обманывает? Он был сторонником того, что личность сама принимает решения, но никак не мог объяснить в какой момент вовлекся в то, что имеет теперь, по каким-то никому неведомым причинам он там, где он есть и чувствует то, от чего бы с удовольствием отказался. Ошибочные взгляды и убеждения мальчишки изуродовали реальность уже взрослой личности, задали вектор восприятия всем окружающим, и даже если Малфой поможет всем бедным и обездоленным, это расценится как очередная хитрая уловка и не более того. В то же самое время, поступи он от обратного, обманывая, ухищряясь и убивая, едва ли это удивит магическую общественность, люди лишь разведут руками и скажут: «Мы не удивлены», а после избавятся от него имея на это все основания.
«Знаю, что грязную работу за тебя делают другие», — Драко искоса взглянул на хозяйку этих слов, чувствуя вкус горечи во рту, он мысленно согласился с нею. Эта девушка знала его как никто иной, и правдивость ее суждений едва ли можно оспорить. Гермиона нервно елозила, сидя на месте, и ее профиль был сосредоточен на Макгонагалл, которая перешла к основной теме урока.
— Чувствую себя переростком, —проскрипел Блэйз, осматривая лица учеников, которые были в
прошлом младше их на целый год.
— Ты сам говорил, что оставаться дома было не безопасно, и потом, закрепление изученного материала помогает его усвоению.
— Когда ты стал таким нудным, Малфой? Тебе это не к лицу.
Драко, усмехнувшись, просто пожимал плечами:
— Так говорил отец, черт бы его побрал, похоже я старею. А если серьезно, твоя
матушка права, в Хогвартсе безопасно, по крайней мере сейчас.
Забини молча взирал на друга.
— Что значит твое «Сейчас»?
Драко вздохнул, отодвигая пергаменты, и игнорируя профессоршу.
— Я и сам не знаю, — он медлил, — не нравится мне все это, дурное предчувствие.
— Да брось Малфой, все устаканится. Лорд Тьмы мертв, в прошлый раз на его возвращение ушло около пятнадцати лет, возможно, это было его последнее эффектное воскрешение.
Драко, обладая более глубокой информацией, кивал, соглашаясь, и более не распространяясь на эту тему. Он знал, что Волан-де-Морту нет пути назад, но полное успокоение не ощущал. Возможно, страх, что вселили в него прошедшие годы сильнее, чем доводы рассудка.
— Как Нарцисса?
Белокурый удивленно взглянул на друга, на его лице нервно дрогнули желваки.
— Ты навещал ее? — уточнил однокурсник.
— Я и сам попал под следствие, это запрещено, — прозвучал глухой ответ, за которым прослеживалась сдерживаемая злость. Блейз тактично промолчал, поджимая губы.
Чем дольше Малфой находился поблизости от Гермионы, тем легче становилось перегруженному в последнее время мозгу девушки. Учеба и общие занятия придавали всему происходящему облик обыденности, и тот факт, что они живут в одной Башне, не казался столь пугающим. Наоборот, Грейнджер ликовала от мысли, что теперь у нее имеется отдельная комната, где она всегда может укрыться от наскучивших проблем и в тишине собраться с мыслями. Драко всем своим видом давал ей понять, что не
намерен конфликтовать и пререкаться как это было раннее. Она, в свою очередь,
будет вести спокойное наблюдение, и держать прицел своего внимания лишь на
обучении, что сейчас ей крайне необходимо.
Перед обедом девушка навестила Хагрида, который полчаса тряс вырезками из газет перед лицом девушки, и крайне возбужденно возмущался тому, как страдают магические животные
по всей Европе. Особенно его трогала тема великанов его вида и самых ближайших его сородичей. Не поддержи те Волан-де-Морта, все бы обошлось для них, но гонения и истребления коснулись не только чистокровных. Несколько минут они обсуждали обыденные дела, связанные с семьей Уизли и Гарри, а после, когда гриффиндорке надоел горький травяной чай полувеликана, она распрощалась и ушла. Гермиона устало вздыхала по дороге в Замок.