раскладах и загадочных изменениях в поведении космических тел, ее интерес тут же угас, и она просто принялась за еду. Долетавшие до Гермионы обрывки фраз, что говорила Алиса, напомнила ей о слегка чокнутой профессорше Трелони, при этом девушка помнила, что именно она дала пророчество о Гарри и Волан-де-Морте. Как ни крути, гриффиндорка не была настроена слушать эфемерные рассказы о танце четырех стихий, тем более ничего из сказанного она никак проверить не могла. Сколько Грейнджер себя помнила, язык фактов был более предпочтителен для нее, хотя еще пару лет назад она никогда бы не поверила, что обычная детская сказка Барда Бидля о Дарах Смерти ни что иное, как реальное событие прошлого.
Джинни, наконец вспомнив о сегодняшнем свидании Гермионы с Виктором, резко переключила фокус внимания, заваливая подругу вопросами, тем самым нарушая ее уютное уединение со своими мыслями. Грейнджер сухо пересказала свою беседу с Крамом, что отразилось досадой на лице как Алисы, так и мисс Уизли.
— И все? — проговорила рыжеволосая.
— А что еще надо?
— Ну… — тянула подруга. — Может быть, он пригласил тебя на следующее свидание?
— Нет, ничего такого, — хотя Гермиона подозревала, что останься она подольше, пикантных моментов было бы больше, в том числе и договор о дальнейших планах.
— Какое разочарование, — хмыкнула Алиса, возвращаясь к прошлой теме беседы с Джинни.
Выдыхая всю напряженность сегодняшнего дня, Грейнджер приступила к ужину, попутно бегая глазами по строкам одной из книг, что она взяла в библиотеке. Она максимально пыталась сконцентрировать на том, что читала, но поток размышлений уводил в иную сторону, и ей несколько раз приходилось перечитывать один и тот же абзац. Через некоторое время, наконец сдавшись, девушка с глухим шлепком захлопнула книгу и решила, что она займется этим позже, как раз в запрещённой секции. И, если повезет, она вновь пересечется там с Малфоем и тогда ей удастся проследить за тем, что он ищет, а главное понять, чего же он добивается и что задумал на этот раз. Все его угрозы лишь пыль в глаза и не более того, даже учитывая тот факт, что он выглядит иным Драко, он все же не убийца. Только сейчас девушка подумала о том, что стоило уточнить у директрисы про пропуск Малфоя, быть может, у него есть вполне законные основания там прибывать, и ее уловки и подозрения показались еще более глупыми, чем до этого.
Пребывая в полудреме утренней сонной неги, Малфой ощутил уже знакомое давление в области ног. В его сонном мозгу пронесся вопрос, как это рыжее создание проникает в его
комнату? Как только гренджеровский кот стал захаживать в его комнату, он каждый вечер запирал дверь на заклятие, но утром он неизменно находил животное в своей постели. Угроза что коту, что его обладательнице, не возымела должного эффекта, и Живоглот по-прежнему совершал свои ночные рейды куда пожелал. Хорошо, почему он снова и снова приходит именно сюда? Драко раздраженно встал, не церемонясь о комфорте животного, подошел к двери, как он делал это вот уже который день, просто ее открыл, ожидая, когда кот, помахивая своим пушистым хвостом, покинет его обитель. В сущности, его мало напрягала эта наглая морда, в какой-то степени это казалось даже забавным, настораживало лишь тот момент, что это создание принадлежит Грейнджер, которая следует по пятам за ним и сует свой нос в его личные дела, как это было с библиотекой. Он ухмыльнулся, представляя себе лицо Гермионы, когда та узнает, что Макгонагалл лично подписала разрешение в закрытые секции библиотеки. Предрассветные розовые блики холодными лучами осветили лишь кромки высокой башни, но Драко уже был полностью собран, намереваясь покинуть свою обитель до момента, пока проснется его соседка. Он крутил в руках всю ту же злосчастную папку с показаниями, и даже все время носил ее с собой, предусмотрительно наложив на нее заклинания, маскируя под обычную пошарпанную книгу. Поиски в обширной библиотеке Хогвартса не давали должного результата, как, собственно, и коллекция книг его семьи. По этой причине, а может и не только, раздражение Драко усиливалось с каждым днем все сильнее, а обостряющиеся приливы животной агрессии стали мучать его, особенно по ночам. Иногда он видел сны, как неконтролируемая агрессия вырывается наружу, и это было подобно активному извержению вулкана. Что-то в нем просилось предпринимать активные действия, но разум просто не прослеживал путь и направление. Все это лишь усиливало тревогу, которая сменялась депрессивными состояниями, где он мог проспать почти сутки. Радовал лишь тот момент, что скоро начинаются тренировки, а после и соревнования в квиддич, где он сможет сосредоточить свое внутреннюю бушующую натуру. По совету Забини, Малфой написал прошение о разрешении посетить Азкабан. Он хотел иметь возможность изредка говорить с родными, хотя видеть отца и вовсе не желал, но так просил голос в его голове, отвечающий за чувство благодарности перед родителями. Какими бы они не были в конечном итоге, эти люди отдали ему все лучшее что смогли, и это меньшее, что он может сделать для них, по крайней мере сейчас.