— Лифт под номером пять, мистер Малфой.
Неторопливо Драко вошел в лифт с другими клерками Министерства, заставляя их своим присутствием замолчать, создавая вокруг парня вакуум из звенящей тишины. Все присутствующие знали, по какой причине он сегодня здесь, и в их напряженных лицах читался безмолвный интерес, хотя маленькая, пухлая женщина в костюме болотного оттенка, стоящая по правую сторону от парня, с сожалением косилась в его сторону. Усаживаясь на дальнюю скамью в первом ярусе амфитеатра, Драко сконцентрировался на наблюдении за судейской коллегией, которая неторопливо перемещалась по круглому залу суда, занимая отведенные для каждого из них места. Он напряженно перебирал в руках массивный серебряный браслет, подаренный отцом на совершеннолетие, отчитывая звенье за звеньем, скользя подушечками пальцев по искусной гравировке Draco Lucius Malfoy. Наконец сливовые мантии с вышитой буквой «В» на груди, перестали мелькать в движении, и объявили о начале заседания суда. Из шепотков коллегии юноша уловил, что суд открывает не Министр Магии, а глава отдела Магического Правопорядка, так как и министр, и его заместитель отсутствовали и находились за границей. Вскоре пожилой на вид и толстый краснолицый судья взгромоздился на главной трибуне, ожидая заключенную. Его острый, изучающий взгляд прошелся по залу, задерживаясь на Малфое-младшем чуть дольше принятого.
— Слушается дело Нарциссы Малфой, заседание объявляется открытым, — провозгласил судья Джонс.
— Вся коллегия судей на месте, — объявил секретарь, — для дачи показаний ранее были приглашены свидетели, все записанное с их слов вы найдете в папке под номером тридцать девять. Драко пристально наблюдал, как Мистер Джонс шуршит листами, а после напряженно изучает все написанные ранее сведения. Кажется, мимо парня проскользнула затейливая мысль, предлагающая использовать легилименцию и слизать с сознания судьи всю информацию в этих бумажках. Шепот присутствовавших в зале витал вокруг происходящего подобно шелесту крыльев, отплясывающей в замкнутом пространстве птицы. Любопытные созерцания то на судью, то на присутствовавшего сына подсудимой достигали своего апогея и наконец:
— Пригласите Нарциссу Малфой, — провозгласил Джонс, и в импровизированном Колизее повисла тишина. Драко перевел взгляд на дверь, через которую однажды проходил отец, а теперь шефствовала женщина, имевшая лишь небольшое сходство с той, которая была ему матерью. Нарциссу ввели в сопровождении одного охранника, но едва ли и тот требовался для этой исхудавшей, хрупкой женщины. Браслет Драко впечатался ему в кожу, причиняя что-то похожее на физический дискомфорт. Куда страшнее было то, что сейчас творилось в его сердце. Мать, проходя мимо, улыбнулась ему сквозь слезы, стоявшие в ее глазах, губы Малфоя лишь дрогнули в ответ. Ком, подошедший к горлу, грозился его задушить, и Драко опустил глаза, стыдливо утаивая наворачивающуюся влагу. Несколько мгновений хватило, чтобы вывести его из равновесия, но жгучую смесь тех эмоций, которые он испытывал, невозможно было остановить. Спрятать, да, но лишь на какое-то время. Чем сильнее вспышка, тем сложнее ее удержать. Ее можно осознавать, принимать, но прежде всего нужно пережить, а иначе она всегда будет искать выход наружу, тем самым усложняя жизнь ее носителю. Семья в жизни Драко Малфоя всегда была одной сильнейшей эмоцией. В ней заключалось все, что требовалось человеку: единение, безусловное доверие и понимание, которое он получал лишь от своих родителей, конечно, в большей степени от матери. Женщину усадили в кресло лицом к судьям, и Драко с трудом удавалось рассмотреть только макушку ее головы. Он в момент растерял концентрацию, и все происходящее теперь виделось через туманную призму меланхолии и безысходности, которые охватывали даже некоторых судей, наблюдавших за этой разбитой больными амбициями семьей.