— Ну, что опять? — его голос звучал совсем недружелюбно, и без того боязливая эльфийка затрепетала еще больше, но все же вышла на свет к Драко.
— Мини хотела уточнить, останется ли Хозяин в поместье на ужин, и не более.
Наверное, впервые в жизни Малфой-младший оказался на одном уровне с домашним эльфом, а не взирал свысока, как это было обычно. Он заметил, что с ее большого как лопух уха свисает кусок бинта, скорее смахивающий на потасканную, застиранную тряпку.
— Что с тобой? — напрямик спросил он, и Мини вжала голову еще глубже в плечи, потому как говорить правду едва ли хотела.
Спрятав взгляд, она проговорила:
— Пакля. Он вновь наказывал себя, я вмешалась, чтобы он исполнял волю хозяина, но, — по крючковатому носу существа поползла слезинка, приземлившаяся прямо на разноцветный вязаный носок, — он не прекращал, и сказал, что его единственный хозяин давно мертв.
— То есть, он ослушался моего приказа?
Мини, хлюпнув носом, закивала скорее ушами, чем головой.
— Передай всем, чтобы собрались в гостиной через три минуты, — стальным голосом приказал Хозяин Малфой, и Мини вмиг, с громким хлопком, удалилась. Решимость, доселе неведомая разливалась по венам его тела, опаляя голову, где наконец утихли мысли, оставляя лишь цель долга. Чувства апатичности вмиг вытеснило нечто иное, похожее на садистское желание подчинить и показать, кто все же главный. Если такие безоговорочно преданные существа не внимают к его законному праву хозяина и наследника, то грош цена всем его дальнейшим начинаниям. Прибегать к телесному наказанию ему претило, и, к тому же, если Пакля, который был старше его на сотню лет или около того, пожелал себе другого владельца, кто он такой, чтобы препятствовать ему.
Едва Драко переступил порог холла, как все домашние эльфы, коих насчитывалось не более дюжины, умолкли, прерывая все шепотки между собою. Он неспешно шефствовал к
огромному камину, неосознанно сложив руки за спиной на манер своего отца, что не осталось незамеченным среди собравшихся. Опущенные головы и изредка дрожащие уши выказывали полное и бесконтрольное подчинение, признание авторитета и власти. Все и каждый из эльфов был к готов ко всему, что потребует от них Глава дома Малфоев. Сам Драко, будучи ребенком, иногда задавался вопросом, почему они столь запуганы и загнаны, почему в их огромных, зеркальных глазах столько страха, нежели учтивости, на что Люциус Малфой отвечал лишь, что эти «ничтожества» созданы такими природой, и нет в мире никого сильнее «чистокровного» мага, что заставляет всех уважать, подчиняться и даже бояться их немилости. Драко бегло осмотрел своих подопечных, отмечая, как Мини искусно приодела каждого из них в вязанные одежки, сейчас они больше смахивали на детей, чем на сказочных тварей.
— Как мне стало известно, некоторые из вас не уважают хозяина этого дома и, более того, нарушают отданные им приказы. С большим сожалением, хотите вы того или нет, с недавних пор единственным вашим покровителем являюсь я. Все, кто не согласен с таким положением дел, могут навсегда покинуть эту обитель и отправиться в самостоятельную жизнь.
Драко не сомневался, что данная речь является весьма губительной для домового эльфа, но, как считал он сам, это лучший способ либо усмирить, либо освободить их.
— Любому из вас стоит лишь изъявить волю, — холод его речи мурашками прошелся по каждому домовику, — и я лично отдам один предмет своей одежды, чтобы навсегда распрощаться с неуважением и своеволием.
Домовики стояли, замерев, будто влитые в холодный мрамор под их ногами, и не было ни единого звука, кроме потрескивания поленьев в камине.
Выдержав некоторую паузу, Малфой-младший продолжил:
— Пакля, подойди ко мне ближе.
Он намерено не смотрел в волнующуюся толпу и, когда один из самых старых эльфов этого дома подковылял к нему, он приказал: