— Леди староста, — обратился к ней Пивз шепотом, что было еще более необычно, ведь этот проказник не стеснялся орать и бесноваться, тем самым нарушая режим и устраивая
переполох, что так забавляло его.
— Пивз, брысь отсюда, — придавая голосу уверенности, шептала Гермиона.
Он лишь ухмыльнулся:
— Сегодня я на вашей стороне, — его улыбка коварно растягивалась. — Вы найдете нарушителей в тупике, что в самом конце коридора, — он шепотом захохотал. — Накажи
нарушителей.
Вновь спрятавшись в стену, он все повторял «Накажи. Накажи. Наказать нарушителей», голос его удалялся в противоположную сторону от указанного им места, и Гермиона в ступоре замерла, пологая, что приведение, как всегда, разыгрывает ее, словно первокурсницу. И все же, это было так нетипично, и при том, если этот плут понаставил там ловушек в виде шаров с чернилами или еще что-то в этом роде, она справится, а если там нарушители, тем более стоит поспешить, чтобы уличить их. Гермиона выставила палочку перед собой и предусмотрительно сняла туфли, которые могли выдать ее приближение. Прижимаясь как можно ближе к стене, Грейнджер бесшумно передвигалась к цели, прислушиваясь к каждому шороху, чтобы не упустить даже шепоток. Через несколько метров впереди показался еще один поворот, хотя Пивз говорил, что там тупик, быть может он за углом?
Гермиона замерла в метре от того самого поворота, звуки что доносились до нее по началу сбили с толку, а после нескольких секунд внимательного сосредоточения, она не верила собственным ушам. «Это не может быть правдой. Это розыгрыш!», думала она, но все тянула с тем, чтобы аккуратно заглянуть за угол. Это определенно были визгливые стоны девушки, конечно старательно заглушаемые кем-то, кто был с ней. «Похоже какой-то парочке старшекурсников не спалось, и они решили, что это лучшее место для поцелуев». Это было неловко для нее, вот так взять и нарушить чью-то интимную встречу, ну, в конце концов, для этого есть дневное время суток. «С иной стороны, если я развернусь и уйду, сделав вид, что ничего не заметила, это тоже не страшно, ведь так?». Ей было безумно любопытно, просто безмерно. Спрятав палочку в карман, Гермиона как можно осторожнее выглянула навстречу тому, чего никак не ожидала увидеть.
Там, где действительно оказалась тупиковая стена, был факел с догорающим топливом, а под ним, в самом углу, Драко Малфой зажал Пенси Паркинсон, и то, что он делал с нею,
не вписывалось ни в одно представление о слизеринце в голове Гермионы. Его рубашка была наполовину спущена с плеч, обнажая их, а из-за спины были видны лишь очертания Паркинсон, которая, упираясь руками в каменные стены теряла опору, постепенно сползая вниз. Каждый раз, когда Малфой делал очередной толчок бедрами вперед, Пенси то ли всхлипывала, то ли стонала, но это больше походило на агонию, с которой девушка едва справлялась, чтобы не выдавать их двоих. Руки ее любовника крепко сжимали бедра девушки, и с властными и монотонными движениями Драко тянул их на себя, врезаясь все глубже в податливое тело. Не давая своей пассии упасть, парень резко одернул ее ближе, одной рукой прижимая плотно к торсу, а вторую опуская ей на лицо, заглушая звук до минимума. Остолбеневшая Гермиона, подобно Малфою, зажала рот рукой, только свой, чтобы не охнуть от увиденного. Она почувствовала легкое головокружение и практически впечаталась в стену, потому как ноги, казалось, ослабели.
«О, Боже мой!» — буквально повторял ее внутренний голос, похоже, уже в сотый раз. Иногда, наивно полагая, что она уже многое повидала, особо не удивляясь и пребывая в состоянии внутренней готовности, Гермиона будто потеряла почву под ногами, к такому жизнь ее явно не подготовила. Оставаясь все на том же месте уже несколько секунд или около минуты, ей показалось, что прошла целая вечность, и картина перед глазами записывалась в ее подсознании, собираясь остаться там навсегда. Сколько бы это не продолжалось по времени, она все никак не могла отвести взора, и прилив жара по всему телу словно пробуждал в ней интерес к происходящему. Сцена перед нею была столь глубоко откровенна, полна тех эмоций, коих она не видела никогда ранее. Это никак не походило на сладкую нежность, что проскальзывала иногда на публике между Джинни и Гарри, картина была полна страсти и дикого желания в слившихся телах. В момент, когда Драко совершил финальный толчок Пэнси издала громкий истошный звук, отчего Гермиона поморщилась, отпрянув от стены и роняя туфлю из ослабевших рук.