Люциус, поднимая голову к небу, откуда медленным плавным танцем опускался снег, устилая внутренний дворик Хогвартса, вдохнул морозный воздух. Где-то в области груди он почувствовал желание расправить руки и последующий вдох был еще более пронзающим. Когда он сдерживал порыв эйфории, то со стороны казался всë тем же бледнокожим юношей с непроницаемым выражением лица, что, как замечали многие, присуще всем Малфоям. Однако сегодня его ледяные серые глаза были наполнены пронзительными стальными лучами, и, казалось, будто вот-вот, и его лицо расплывется в широкой улыбке, и раздастся звук звонкого смеха.
— Малфой, — доносилось из длинного коридора школы.— Малфой! — вновь воскликнул Лестрейндж, привлекая к себе внимание.
Люциус, покой которого был так неожиданно нарушен, обернулся. Навстречу ему несся однокурсник, загребая ногами снег. Его лицо было слегка взволновано.
— Слизнорт срочно послал за тобой, — пытался отдышаться Лейстрендж.— У него к тебе поручение.
Не мешкая, Люциус поспешил прочь, потому как заслужить сейчас какой-то выговор или недовольство означало испортить себе канун рождества и испоганить и без того напряженные отношения с отцом. Подражая всё той же доктрине непроницаемого хвалëного хладнокровия, Малфой уверенно шагал в кабинет деканата. После Люциус мягко постучал в дверь, застывая в ожидании ответа. Гораций Слизнорт, лысеющий и весьма раздобревший за последние пару лет, радушно приветствуя своего ученика, пропустил того внутрь. Едва переступив порог, Малфой почуял запах алкоголя, а после, увидев пляшущие огоньки в глазах преподавателя, расслабился, мягко улыбаясь тому навстречу.
— Мой мальчик, твои отметки в этом семестре говорят о том, что ты новая гордость этой школы, — начал лебезить декан, явно намереваясь задобрить сына своего старого друга перед очередной просьбой.
— Лишь благодаря вашему бесценному вкладу, — поддерживал атмосферу лести Люциус.
— О, мистер Малфой, вы переоцениваете мою скромную роль, не будь у вас тех талантов, которыми вы так щедро одарены, я был бы бессилен.
Люциус в учтивой форме склонил голову, благодаря за эти речи, пусть они и были лишь фарсом.
— Я учусь у лучших, — просто ответил он.
— И весьма, весьма удачно. У меня имеется одно поручение для вас, но боюсь, что я перехожу сейчас все границы дозволенного, — чуть помедлив и пробираясь к своему месту у письменного стола, Гораций продолжил, — сегодня вечером я должен покинуть
Хогвартс, но вот незадача, завтра у меня должно состояться еще одно занятие.
Люциус присел напротив преподавателя, принимая позу полной сосредоточенности.
— Некоторые пуффендуйцы шестого курса завтра должны подтянуть свои хвосты по последним итоговым работам, по сути, моего присутствия там и не требуется, нужно только лишь разложить перед ними задания и проследить за выполнением в установленный срок. Ты мог бы посидеть с ними вместо меня, а после просто отправить мне их работы почтовой совой?
— Это звучит очень просто и понятно, я полагаю, это не вызовет никаких затруднений.
— Да, мой мальчик, только лишь с той пометкой, что о нашей с тобой авантюре никто не должен ничего знать. Будет ли у тебя завтра свободное время?
— Безусловно, я уже все сдал.
— Ну вот и отлично, я всегда знал, что могу рассчитывать на тебя, ведь ты носишь гордую фамилию Малфой, — от этой фразы у Люциуса что-то съежилось в области желудка, но он подавил это чувство, мысленно диктуя себе, как отец наконец будет доволен им.
Утром следующего дня Люциус Малфой мило поддерживал беседу за завтраком со своей наречённой Нарциссой. Тут он не упустил возможности хвастнуть перед нею особым поручением преподавателя, за что получил взгляд, полный обожания. Он множество раз задавался вопросом, что же на самом деле чувствует к юной девушке, что сейчас сидела напротив. Похоже, что Нарцисса была поглощена им куда более глубоко, чем он ею, но ее чувств было достаточного для того, чтобы растопить его сопротивление, которое иногда ощущалось слишком остро. В такие дни он попросту мог игнорировать растерянный взгляд полный непонимания, а после, когда все утихало, Люциус вновь был улыбчив и учтив. Со временем, юная мисс Блек научилась распознавать недовольство, мучившее Малфоя, и просто отстранялась, занимаясь своими делами. По меркам помолвок по расчету, это был крайне удачный вариант для них обоих, хотя никто и никогда не поинтересовался тем, что в моменты смуты переживает сама девушка. Галантно целуя кончики пальцев своей невесты, Люциус Малфой с огромным удовольствием отправился на выполнение поручения, и всем окружающим казалось, что еще чуть-чуть и сзади у парня распустится пестрый павлиний хвост.