***
Драко проснулся от жуткой жажды, казалось, будто в его глотке всю ночь палили костëр. Он бегло осмотрел комнату, с облегчением узнавая интерьер, и, судя по яркому солнечному свету, он догадался, что совсем скоро начнутся занятия. Лëгкая дрожь в теле, а после водоворот воспоминай и вихрь волнения в груди от смутных догадок, хотя уже сегодня все было более чем прозрачно. Та туфля, что он нашел, проводив Пенси к факультету, определённо принадлежала девушке, и вчера день четверга, это не может быть простым совпадением. «Чëрт побери и Грейнджер, и меня вместе с нею! Какого чëрта ты попëрся в сраный коридор?». От мысли, что она видела и как много подробностей, становилось дурно. Это было очень похоже на стыд, неловкость и некоторое возмущение по типу «А зачем ты смотрела?». Одна мысль догоняла другую, и он просто терялся в собственных чувствах и реакциях, но главным вопросом было «Как ему вести себя теперь?». Очевидно, лучшим способом было сделать вид, будто он не в курсе, и просто отмолчаться, в любом случае, ему нечего ей сказать. Он ведь повел себя как кретин, какие у него могут быть недовольства? «Но, мать вашу, как много ты видела?!», — мысленно восклицал он. В какой-то момент, словно спасительная соломинка, проскочила мысль о том, что это всë проделки Пивза. Время было позднее, и, скорее всего, Грейнджер уже видела яркие сны в своей постели. Сразу стало легче дышать, и паника отступила, конечно, это могли быть проделки полтергейста, а если нет? Драко вновь взглянул на злосчастную туфлю, размышляя о том, как можно проверить данную теорию.
Гермиона оказалась в зале на завтраке первее всех учеников и просто тупо сидела в ожидании непонятно чего. Еë мозг рисовал самые разнообразные картины выяснения отношений с Малфоем, и даже проскакивали мысли о том, каково быть на месте Паркинсон? От стыда щëки и шея покрывались пунцовым цветом, но она не могла остановиться, просто была не в силах. Всë, что она знала о Драко до вчерашнего вечера, сыпалось на осколки, и она будто увидела образ реального человека, даже слишком. У него есть чувства, потребности, вкусы, взгляды, и так ли они соответствуют тому, что она сложила о нëм в своей голове? Какую музыку он любит или что предпочитает есть на завтрак? Галопом прыгало всё в её мозгу — и перемешивалось, и рушилось, и выстраивалось нечто новое, доселе ей неведомое. Но самое интересное еë ждало впереди, ведь первые два занятия были совместно со Слизерином. К моменту, когда пришла Джинни и уселась рядом, Гермиона извела себя, морально опустив к полнейшему нулю шансы на то, что позор обойдет ее стороною.
— У тебя температура? — притронулась мисс Уизли к лицу подруги, на что та лишь невнятно фыркнула, отворачиваясь. — Ладно, ладно, ты чего так реагируешь? — проговорила она, наигранно обижаясь и принимаясь наполнять свою чашку чаем. А после наблюдая, как подруга, срываясь, уносится из Большого зала без каких-либо объяснений.
Гермиона бесшумно, держась как можно ближе к стене, опускалась в подвалы Слизерина, намеренно избегая взглядов, которые, как ей казалось, следили за каждым её движением, что в реальности, конечно же, не являлось таковым. Она корила себя за то, что в её голову не пришла раньше мысль просто пойти и проверить, лежит ли её туфля всё на том же месте. Могло быть так, что Драко просто не заметил постороннего шума, ведь они с Пенси так были увлечены друг другом. В какой-то момент она просто останавливалась, чувствуя приступ дрожи, а после всё равно продолжала двигаться вперед, молясь про себя о самом благополучном для нее исходе. Когда на горизонте появился тот самый поворот, она достала палочку, и, освещая дорогу перед собой, шла, еле дыша и прислушиваясь к каждому шороху, но ничего не услышала помимо ее дыхания. В этом уголке замка царила тишина. Девушка подошла почти к повороту, но так ничего и не обнаружила. Гермиона прикусила губу, досадливо понимая, что все-таки Малфой узнал о её присутствии.
В следующее мгновение она увидела тень, вышедшую из-за поворота ей на встречу. Точнее, лишь начищенную до блеска обувь. Она так и замерла, не смея поднять головы, чувствуя себя абсолютнейшей идиоткой, которая так просто попалась в капкан.
— Что-то потеряла, Грейнджер? — говорил Драко бесцветным тоном голоса.
Гермиона, стиснув зубы, посмотрела ему в лицо, всё так же продолжая сохранять молчание. Она лихорадочно перебирала мысли, чтобы наконец сказать хоть что-то, но казалось, что её челюсти уже никогда не разомкнутся. Драко просто протянул ей из-за спины руку, в которой красовалась её обувь. Глупо было отрицать, что это принадлежит не ей, и кто мог подсказать, как быть в такой ситуации? «Как жаль, что у меня нет персонального суфлëра», — по-идиотски думала она, глядя на ладонь, что протягивала ей туфлю.