Сдавшись, девушка приняла назад утерянное и просто сказала:
— Спасибо, следующие два четверга твои.
Драко просто хмыкнул, пока девушка засовывала обувь в свою сумочку. Он обдумывал, следует ли что-то говорить далее, или им обоим и так всё предельно ясно.
— Ты заранее предупреждай меня, чтобы в случае сюрпризов я не потерял не только дар речи, но ещё и что-то из предмета одежды? Полагаю, что, если я когда-нибудь застану подобную сцену с тобой в главной роли, у меня хватит ума пройти мимо. Учитывая тот факт, что смотреть тут особо не на что.
Он обошел её так близко, что полы его мантии коснулись еë рук, а звук отдаляющихся шагов ознаменовал вроде как облегчение, но почему-то стало горько внутри. Где он научился умению оскорблять так искусно, не прибегая при этом к прямым унизительным прозвищам? И почему это ощущалось больнее, чем бы он просто назвал её грязнокровкой или идиоткой? К моменту, когда она вошла в класс и уселась с Джинни, Гермиона умело подавила в себе всякие эмоции, связанные с Драко, но выкинуть из памяти произошедшее не могла, как ни старалась. Целый день её преследовали самые разнообразные ответы на его последнюю реплику по типу «Мне тоже не понравилось увиденное…», или «Я смотрела в надежде увидеть что-то стоящее, но так и не разглядела», или «Тебе бы не мешало подтянуть технику, Малфой». Теперь, по прошествии времени всё это казалось глупостью, но ей так хотелось ответить. Больно, колко, остро, чтобы получить возмездие, хотя к чему оно ей? Ведь Гермиона Грейнджер выше этого и не опустится до мести нашкодившему мальчишке. Она не могла объяснить собственных побуждений, реакций и тот факт, что, будучи с ним в одном помещении, еë преодолевало желание смотреть, наблюдать за каждым его жестом, а, возможно, даже говорить с ним. К концу дня она свалилась измотанная в кровать, но как ни пыталась забыться, в голове стоял полуобнаженный образ. «Каково это? Чувствовать его так близко, целовать, касаться? Что ощущала Пенси вчера, когда он погружался глубоко вовнутрь?» Еë просто распирало любопытство вперемешку с реакциями тела, что откликались тянущей потребностью в животе. Ради проверки себя же Гермиона представила на месте Драко Рона Уизли, и еë пробил нервный смех, она неосознанно воскликнула «Фу!», и это ещё раз подтверждало её не очень утешительные догадки. Драко Малфой, похоже, был тем мужчиной, которого она хотела в роли любовника, и… Она одëргивала себя, ругая за то, что никогда не сможет доверить такому человеку своё сердце. Это просто невозможно. В таком случае чем руководствовалась девушка в своем выборе? Только чувствами, которые прятала сама от себя, наивно полагая, что сможет быть с человеком настолько близко, не открывая при этом своей души ему навстречу. Некоторое время она рассуждала о том, как сталкивает их судьба лбами, при чем дело дошло даже до полного абсурда, а после решила, что вчерашняя ситуация не проведение высших, а просто безрассудная беспечность пьяного Малфоя.
Для Драко день прошëл ничем не лучше, чем для Гермионы. Он всë думал и думал о том, какой он идиот, и сложившаяся ситуация — лишь следствие податливости бестолковому порыву своих терзаний. Ко всему прочему, его замучила Пенси, которая мало того не отлипала, так ещë и сыпала вопросами как из рога изобилия. Её словесный прорыв начался с выяснения подробностей о том, кто мог их застать в такой поздний час, а потом последовало несколько минут пустых рассуждений. Она таки поняла, что это была Грейнджер, на что сам Малфой просто отмалчивался и пытался свести тему разговора в иное русло. Ему даже показалось, что Паркинсон рада такому исходу событий. Да уж, стремление быть в центре внимания приводило к причудливому поводу для гордости. Чуть погодя, девушка приступила к самой важной для себя части, а, если точнее, она всë пыталась выяснить их с Драко новый статус. Конечно же, рассчитывая только на положительный ответ или хотя бы одобрительный кивок в свою сторону, она целый день таскалась по пятам и висела на парне, будто дьявольские силки. К концу дня Драко, уже не сдерживаясь, просто послал её ко всем чертям, давая понять, что произошедшее между ними не более чем пьяная
выходка.
Параллельно этому он целый день проживал один и тот же фрагмент, который случился перед занятиями с Грейнджер. Никто же не отменял того правила, что лучшая защита, это нападение, ведь так? Ей-Богу, он не хотел с ней конфликтовать, всё случилось само собой, и, унизив её, он попросту пытался казаться не таким придурком из-за того, что устроил. Но чëрт побери, если он переборщил, забрать назад сказанное не представлялось возможным. Что ему оставалось? Так это держаться подальше в надежде, что это первый и последний раз, когда им пришлось схлестнуться да еще и в такой деликатной форме. Хотя в момент встречи она не казалась смущëнной, только лишь щëки были красные, но в остальном она держалась весьма сдержанно.