«Интересно, у них с Уизли было нечто интимное? Или с Крамом?» — мелькало в голове как чужеродное, и он поморщился, представляя себе эту картину, а следующая, где на месте воображаемых оказался он сам, вызвала у Драко прилив жара во всем теле. Убегая и прячась от подобного, он срывал свой гнев на всех, кто был поблизости, и друзья мужского пола предусмотрительно держались подальше. Досталось лишь Паркинсон, но она сама этого просила уже слишком давно. Запершись в комнате, Малфой безуспешно пытался заснуть, ворочаясь в постели вот уже несколько часов к ряду, но в голове всплывали самые разнообразные образы и картины и все неизменно связанные с одной и той же. Хотелось завыть от мысли, что не прошло даже месяца их соседства, а уже есть столько поводов для того, чтобы не спать, что же будет дальше? Он все спрашивал себя, почему так реагирует на нее? Почему так часто думает? И целая тысяча почему преследуют его каждый день, где его жизнь неотъемлемо связана с ней. Как странно, ведь раньше было так же, или нет? Ну нет, ранее он не фанател от запаха ее шампуня, что чувствовал каждый раз, посещая их общую ванную комнату. И, тем более, Драко никогда не увлекали мысли о ней так далеко, как это происходило сегодня. В прошлом он все искал пути и дороги к Поттеру, и она была той частью, что он больно ранил, дабы сделать хуже тому, с кем пребывал в состоянии конкуренции и войны. Размышлял ли он о ее чувствах ранее? Скорее нет, чем да, но, цепляя Грейнджер как можно сильнее, он оставался все более удовлетворённым. Садистское поведение, которому он следовал, никак не вязалось с Гарри, это касалось лишь ее. Только ее, но почему? Неужели, влияние его отца наложило такой отпечаток? Он упоминал Грейнджер и в целом грязнокровок крайне редко, при этом сам Драко не упускал возможности ударить ее как можно сильнее. Его так раздражало это всеобщее восхищение Поттером, а, быть может, больше всего Малфоя трогал момент того, как носится она с этими двумя. Каждый преподаватель в Хогвартсе подтвердит, что рвение к учебе как у Уизли, так и у Поттера было крайне мало, и лишь благодаря бескорыстной дурочке Грейнджер они поспевали за программой. «Хорошо, — соглашался он с самим собой. — Зачем, в таком случае, ты дергал ее сильнее всех грязнокровок Хогвартса?». Быть может, дело не в ее происхождение? И имеет ли это какое-то отношение к Поттеру? В момент, когда эти вопросы прозвучали в его голове, он просто потерял ощущение пространства и времени, выпадая далеко в вакуум полнейшей тишины. Ответы еще не сформированы в его голове, но вот в груди, где там глубоко, казалось, что вот-вот взорвется солнце, раскидывая душу не то, чтобы на семь кусков, а на тысячи и тысячи. Как такое возможно? И с чем же он имеет дело?
Гермиона слушала Джинни за завтраком следующего дня, по крайней мере пыталась. Бессонная ночь в купе с прошлым днем сказывались на общем состоянии и восприятии, хотя сама девушка подозревала, что говори она сейчас с кем-то иным, точнее с одним конкретным персонажем, что беспокоил ее, концентрация внимания взлетала бы до небес и она внимала всему, что слышала.
— Этот отбор нужно начинать уже сейчас, иначе мы просто не успеем натренировать человека, понимаешь?
— Да-да. А кто конкретно вам нужен?
— Ну, загонщик. Ты слушаешь меня вообще?
— Прости, я просто устаю, слишком много ответственности.
— Достаëт тебя? – спрашивала мисс Уизли, проследив, как Гермиона бросает взгляды на белокурый затылок своего коллеги.
— А, нет-нет, — она не хотела рассказывать ту щекотливую ситуацию, в которую влипла, размыто поясняя свою расхлябанность сегодня.
— Ты поможешь мне?
— Я? Чем я могу тебе помочь? Где я и где квиддич.
— Там нет ничего сложного, ты просто составишь список всех желающих участвовать и проследишь, чтобы соблюдалась поочередность. Пожалуйста, — с мольбой в голосе говорила подруга, и Гермиона устало кивнула, пожимая плечами скорее на собственную безотказность. — Отлично, я объявлю отбор на субботу.
— То есть, на завтра?
Джинни виновато улыбнулась, согласно кивая.
Гермиона устало перебирала новоприбывшую почту, но никак не могла сосредоточиться на главных событиях. Заголовки перемешивались, буквы сливались воедино из-за постоянной влаги в глазах, и она просто отбросила все попытки вытащить из себя многозадачность и, просто облокотившись подбородком на руку, пребывала в полудреме, подавляя ежеминутные приступы зевоты. «Если такая тенденция сохранится и дальше, к концу года я пополню их ряды», — говорило внутреннее я, наблюдавшее за приведениями Хогвартса, что мирно кружили под потолком, обсуждая свою особую новостную ленту. Джинни, наблюдая за нею, просто молчала, выжидая особого момента, когда Гермиона сама изъявит желание поговорить и поделиться своими переживаниями. Единственное, чем она могла сейчас помочь девушке, это просто быть рядом и присматривать, предупреждая, по возможности, полное отчаяние.