Чувства, что она испытывала последние два дня, были напрямую связанны с одним конкретным человеком, и охарактеризовать их как что-то приемлемое она не могла. Как она признается себе и всем вокруг, что желает Драко Малфоя? При том это было словно наваждение, резкое и неожиданное, она пыталась барахтаться, но, казалось, всё без толку, только энергия утекала в борьбу, не оставляя сил на повседневность. Все её планы, касающиеся библиотеке и изучения запрещённой секции просто летели в тартарары, она без сил ввалилась в комнату и была готова плакать от счастья уединения, что давалось с таким трудом. Однако, как ни крути, девушка была не в силах бежать от самой себя, и сколько бы не спала, просыпалась вымотанной и уставшей.
К тому же моменту, сам Драко пришел к мысли, что идея спать с Паркинсон, да еще и в коридорах школы, была самой тупой за всю историю его выходок. Даже планирование смерти Дамблдора, где пострадало несколько человек, блекла на фоне тех раздражительных эмоций, что он питал сейчас по отношению к себе.
Всë случившееся лишь подтверждало тот факт, что он чертовски плохо изучил себя. Как он может понять мотивы Гермионы, Поттера даже Волан-де-Морта, если своим не отдает отчета. Что сожалеть о содеянном, в конце концов, но он не мог перестать себя кусать за язык каждый раз, когда ему хотелось оторваться на Пенси, да так, что слышала бы вся школа. Что взять с девушки, что так легко поддалась своим прихотям, и он понимал, что является ничем не лучше. Лишь с одной большой разницей, ведь ему так хотелось поскорее замять ситуацию, но эта нарциссическая дурочка только подливала масла в огонь. Сцена, что она устроила с Дотом и Грейнджер у него на глазах, имела лишь единственную цель — вывести Драко из себя, чтобы убедится, что между ним и грязнокровкой что-то есть, что само по себе было абсурдом. Но что бы он сделал, будь Паркинсон права?
Вот чëрт, как теперь поставить её на место? Стало еще более неловко появляться перед Грейнджер. Она и без того не высокого мнения о нëм, а теперь и подавно. Хотя кому интересно, что она там думает? Ему абсолютно плевать. Плевать на грязнокровку! Плевать на Дота, что так плотоядно смотрит на нее! Чëрт бы побрал их всех, ему и без этого хватает хлопот. Ведь единственное, о чем ему стоит беспокоится — это он сам!
Руины его некогда счастливой, статусной жизни, по которым он карабкается сейчас — вот, что важно! А быть может… Они всегда таковыми были? А всё, что он видел ранее, лишь фасад? Ну нет же, нет! Его родители были вполне реальны, их семья и вера в ценности, что годами хранились в колыбели древних родов. Ведь он собственными глазами видел уважение его родных друг к другу, понимание, сквозившее в каждом взгляде матери к отцу. Малфой-старший, что давал защиту и опору жене и сыну — ведь всë это было. Несмотря на отравляющие догмы, его родные любили друг друга. А так ли выглядит любовь?
Как много было вопросов у Драко Малфоя, кажется, он окончательно и бесповоротно терял себя или, что хуже, рассудок. Возвращаясь мысленно к Гермионе, он так отчётливо ощутил, что не испытывает к ней прежнего злорадства, скорее, наоборот, картина, представшая перед ним, сегодня была ему омерзительна, и он не мог определить это потому, что в его взгляды на такие вещи изменились, или это имеет отношение лишь к ней одной. Чëрт, быть может, это потому, что она живёт так близко? И, возможно, это как-то влияет на него через анимага. Её запах, ритм её шага, голос, всё это он слышал и ощущал ежедневно даже с учётом всех стараний оградиться и держаться как можно дальше, что было крайне сложно. Теперь назревал вопрос, что последует дальше? Как глубоко она проникнет внутрь за отмеренное им время? В какой момент он почувствует еë настолько близко, что бросится в защиту от Паркинсон или кого бы то ни было?
***
Был уже почти полдень, но Гермиона неустанно записывала имена желающих попасть в сборную Гриффиндора по квидичу. Вокруг поля бродили зеваки с других факультетов, наблюдая, как Джинни ловко обводит молодых ребят, поясняя им технику управления метлой в агрессивной, но довольно обычной для неë манере.
— Ты слетишь с метлы и свернëшь себе шею, — горланила она на худощавого парня с четвертого курса. Гермиона, прикрывая глаза от яркого солнечного света, машинально посмотрела на подругу, чей темперамент казался ей очень привлекательным сегодня.
Конечно, иногда Джинни было слишком много вокруг, и частенько это случалось в моменты, когда Грейнджер искала покой, но наблюдать за подругой, что находилась сейчас в своей стихии и подальше от нее самой, было восхитительно. Некоторым претендующим мисс Уизли уделяла больше времени, некоторым не более минуты, но по лицу девушки можно было определить, что ни один из тех, кого она успела посмотреть, не отвечал её требованиям.