Гермиона посмотрела на него, и еë лицо, находящееся в полуметре от его, было полно скомканных эмоций. Он не мог разгадать эту загадку, ощущал лишь что-то, очень похожее на сожаление. Тут его посетила первая здравая мысль:
— Где-то болит? Ты ранена?
Гермиона лишь спрятала лицо в ладони, пытаясь заглушить рыдания, рвавшиеся наружу. Это взбесило его, и он бесцеремонно обхватил её щеки, обращая внимание на себя, чтобы справиться с накатывающей истерикой.
— Ответь хоть что-то.
— Я не знаю, не знаю, — просто повторяла она, вдыхая как можно глубже.
— Попробуй встать, — приказывал он, подтягивая ее за плечи.
Касание было мягким, но решительным, и она подчинилась, полностью отдавая ему контроль. Гермиона крепко стояла на ногах и не чувствовала ничего сверхужасного. Конечно, из-за пережитого выброса адреналина ощущения в теле притупляются, но будь там что-то критичное, это стало бы понятно сразу. Драко провёл лишь поверхностный осмотр без прикосновений, но всë так же продолжал ждать от неё любых комментариев, что она бы смогла выжать из себя.
— Всё хорошо, я в порядке, — говорила она, отступая на шаг. Драко, следуя её примеру, повторил то же самое, чувствуя, как в воздухе плавно снижается точка кипения, уступая место неловкости, при этом сохраняя между ними тонкую, едва уловимую нить доверия.
— Похоже, ты решила покончить с собой, но чужими руками? — Гермиона лишь молчала, взирая на парня, чей взгляд обретал привычную холодность.
— Да, похоже, тебе станет легче жить в таком случае. По крайней мере, ты недвусмысленно намекал на это все годы, что мы знакомы.
Желваки на его лице заходили от возмущения после её слов.
— Я лишь просил держаться подальше, твоё существование мне безразлично.
— Значит, и не задавай мне этих идиотских вопросов, — шипела она. — Это, — Грейнджер неопределенно взмахнула рукой, — спровоцировала твоя тупоголовая подружка.
— Я просил тебя не вести за мной слежку.
— А я и не собиралась, — лукавила она, — но кто ж знал, что ты трахаешься по углам школы без стеснения, — взорвалась Гермиона. — Я могла бы сдать вас Макгонагалл и снять с себя эту головную боль, но, чëрт побери, Паркинсон всë равно накинулась на меня и натравила этого придурка. Кто из нас теперь больший идиот, Малфой?
— Ты сама создаëшь проблемы вокруг себя — так же, как и Поттер, а потом вы удивляетесь, как же так? — Драко насмешливо скривился. — Почему же теперь мир не состоит из розовых облаков, а по небу не летают плюшевые пони? Хоть в малейшей степени вы понимали, что повлечет за собой ваша победа?
Гермиона истерично прыснула нервным смехом:
— Ну что ты, нужно было позволить старому чокнутому ублюдку покорить всë магическое сообщество и убивать без разбору как маглов, так и волшебников? Так, по-твоему? Ах да, какое тебе дело до маглов и грязнокровок, главное, что твоя задница в тепле!
— А я тебе напомню, что волшебники продолжают умирать до сих пор, и великий Поттер никак не может исправить ситуацию, зато он с превеликим удовольствием даёт концерты, купаясь в лучах славы!
— Это не концерты! Мы делаем всё возможное, чтобы примирить одних с потерями, а других с тем фактом, что волшебники бывают иного происхождения, что не делает их хуже чистокровных. Мы никому не желали смерти, Малфой! Ни тебе, ни твоим родным.
Драко умолк, не находя аргументов к продолжению накипевшего спора. Он видел показание всей троицы и принимал ее правоту, но, чëрт возьми, его грызло чувство недосказанности.
— Мы теперь не лучше крыс, и, что бы я не сделал, это будет расценено как попытка замылить прошлое, что является абсолютной глупостью. Этого не исправить. Хм... — он устало потëр глаза. — Зато, если прямо сейчас я покончу здесь с тобой, всë ваше хваленое сообщество просто разведëт руками, говоря, что я всегда был монстром, и они ждали нечто подобного.