Гермиону потрясли его усталый голос и ссутулившиеся плечи. Его так тяготило чувство того, что исправить что-либо уже нельзя. И он показался ей человеком, выброшенным всеми на обочину, где никому нет никакого дела до того, осознал ли он что-либо. Никто не выслушает его исповеди и не поверит ему.
— Это не так, по крайней мере, не со всеми.
Драко посмотрел на неë, и его лицо тут же покрылось коркой цинизма.
— Брось, Грейнджер, они правы, мне действительно не стоит доверять. Ты не знаешь, с какой целью я спас тебя сегодня, быть может, завтра у меня изменится настроение, и уже я натравлю на тебя Дота с его дружками.
— В таком случае, я не удивлюсь, если ты поступишь подобным образом.
Они оба умолкли, понимая, что сделали лишь хуже, но открыться друг другу было одной из самых сложных задач, с которой справляются далеко не все и не сразу. Гермиона немного сожалела о сказанном, потому как точно понимала, что Малфой намеренно выдавил это из нее, только бы спрятать истинное лицо, которое не походило на прежнего, что был ей знаком. Что ж, она отзеркалила его действия, и это был лучший способ завершить обмен упреками.
Драко смотрел, как девушка устало села в траву и, сморщившись, обняла себя за плечи. Похоже, Дот со вторым вышибалой нанесли урон, но непонятно какого масштаба. Быть может, у неë кости треснуты или ещë чего похуже. Малфой скрипнул зубами, сжимая челюсти как можно сильнее. Он не хотел проявлять о ней заботу, но он так же не желал ей смерти, чëрт возьми, он путался в собственных умозаключениях и решил, что лучший способ всë закончить — это доставить Грейнджер в Хогвартс и снять с себя эту ответственность, которая ему была в тягость. Парень отдал приказ метле, и та в секунду оказалась у него в руках.
— Нам пора, — подошëл он ближе, давая понять, что желает избавиться от еë общества как можно быстрее.
Из глубины чащи послышался мирный стук копыт, и Гермиона поднялась, ожидая увидеть одного из давних знакомых кентавров, дружба с которыми всегда была натянута. Вести переговоры с этими существами было до крайности нелегко, так как гордые и упрямые существа не терпели вторжения на свои территории, а единственный, кто мог с ними договориться, Дамблдор, давно почил.
Девушка всматривалась в тëмные кусты в ожидании и ругала себя за то, что позволила проявить беспечность в лесу, полном враждебных существ. Похоже, Малфой прав на еë счет, она с лëгкостью умела создавать проблемы вокруг себя.
Флоренцо, чья белокурая грива показалась на свет, внимательно рассматривал чужаков, и девушка облегчëнно улыбнулась тому навстречу. Один из самых мирных кентавров хорошо был знаком ученикам Хогвартса и некоторое время даже преподавал Прорицание, обучая тонкостям астрологии, что являлось одной из стихий этих созданий. То, как читали и понимали движение огромной Вселенной кентавры, не дано было глазу и осознанию обычного волшебника.
— Здравствуйте, — Гермиона сделала небольшой шаг навстречу и только заметила, как приблизившийся Драко выставил руку вбок, не давай двигаться дальше.
— Гермиона Грейнджер и Драко Малфой, — просто проговорил кентавр. — Что заставило вас забраться так далеко в лес?
— Мы прятались от дождя, — на ходу импровизировала девушка, не глядя на однокурсника.
В тот же момент она понимала, что Флоренцо стал свидетелем их перепалки, и, возможно, слова Малфоя о расправе над ней заставили его выйти на свет. Кентавры не могли допустить подобного на территориях, что под их присмотром. Этих существ не причисляли к числу дружелюбных волшебникам, а значит, что в случае предполагаемого убийства невиновные попадали под подозрения и гонения.
Флоренцо показался полностью, при этом соблюдая траекторию движения, не намекающую на его приближение к ученикам.
— В этих лесах был замечен Вампус, — говорил он, глядя вдаль поверх обращенных на него взглядов. — Удивительное и редкое создание, — кентавр посмотрел Гермионе в
глаза, — а также крайне опасное.
— Как это возможно, если они обитают на другом континенте? — Гермионе вспомнилось задание Слизнорта, о котором он спрашивал ещё в поезде.
Флоренцо отвернулся, некоторое время соблюдая тишину.
— В период рождения новой эры происходят разные, весьма удивительные вещи. Что-то рождается вновь, а что-то покидает этот мир навсегда. Когда парад шести небесных тел объединится под седьмой Звездой, цикл начнëт свой новый отсчëт длиною в пять тысяч лет.
Гермиона нахмурилась, вспоминая обрывки диалога Джинни и мисс Кроули. Раскладывая карты, новоявленная подруга говорила нечто подобное, но всё это имело окрас былин и преданий. Хотя не так давно она лично убедилась в том, что детские сказки — не что иное, как явь, что едва не помогла Волан-де-Морту погубить всех, кого она знала и любила.