— Ваш домашний эльф уведомил меня, что получил свободу, — директриса вновь присела, продолжая. — Он был совершенно сбит с толку и просил взять его на службу в Хогвартс, но прежде я хотела обсудить это с Вами.
— Отчего же? — осведомился Драко ледяным тоном. — Он волен делать всë, что пожелает, тем более, насколько мне известно, Добби работал на Дамблдора, получая при этом оплату за свой труд.
— Это недопустимо, — чуть ли не плача, просипел Пакля, — такой позор на благородного Хозяина.
— Оставайся в Хогвартсе, если тебе позволят, — говорил Драко, поднимая взор с затуманенных огромных глаз на другие, изучающе-оценивающие.
Минерва кивнула на адресованную ей реплику:
— Что ж, полагаю, для тебя найдëтся работа на кухне под началом нашего старшего повара. А теперь нам всем пора отдохнуть, — говорила директриса, поднимаясь со своего места и провожая поздних гостей.
Поднимаясь по ступеням в свою обитель, Малфой раздражался всё больше из-за воспоминаний, наблюдая сегодняшний день со стороны. Ситуация полнейшего абсурда, что сложилась в кабинете директора, была крайней точкой кипения. Теперь он не просто человек с сомнительной репутацией, а реальный антагонист, что унижает слабых рукоприкладством, плюс ко всему выгоняет домочадцев преклонного возраста на улицу.
«Просто блеск, осталось выпить кровь единорога и изнасиловать девственницу на глазах у ее родителей-инвалидов!» — негодовал тихий голос в голове в попытке разбавить ситуацию ещё большим абсурдом, дабы снизить уровень тревожности в теле юноши комичными репликами.
Драко продолжал шагать, не ощущая тела и пространства вокруг, полностью погружëнный в эмоциональный фон, что переливался всеми тонами чёрного внутри. Он не знал, как сбросить с себя этот накал, а цепь мыслительного потока цеплялась звеньями за звенья.
«А вот действительно интересно, Грейнджер девственница? Или нет?» — Драко остановился, громко выругавшись вслух. Ну какого же чёрта? Что с ним? Почему он вообще думает об этом? Лучше так, чем вновь пережить ужас, что он ощутил, когда увидел представшую перед ним картину на поле квиддича. Как только эти дебилы додумались до такого? Ругательства, мерзкие прозвища и подколы ничто по сравнению с тем, что могло произойти сегодня. Возможно, этот день стал знаковым, вырывая наружу истинные эмоции и обоюдно срывая маски с лиц, показывая, что никто и никогда из них не желал зла другому, заставляя их обоих быть храбрыми, и в сложный момент они доверились друг другу.
Если бы Драко услышал подобную историю пару лет назад, он бы плюнул в лицо повествовавшему или дал под зад для ускоренного спуска прямо с лестницы вниз головою, чтобы навсегда выбить подобные больные фантазии.
Разгневанный и уставший, он ввалился в комнату, стягивая на ходу грязную спортивную форму, мечтая наконец оказаться в ванной, расслабиться в кипятке и оставить сегодняшний день подальше в чертогах памяти, чтобы более никогда не возвращаться к нему. Без этой мадам у него хлопот хватало, одно только заставляло волноваться — так это упоминание кентавра о Вампусе. Он не просто так обронил сведение перед школьниками, а четко дал понять, что о Малфое знают. Драко подозревал, что в этой беседе всë сказанное имело подтекст. Быть может, Флоренцо говорил загадками из-за него и не мог напрямую передать волнительные сведение, чтобы Грейнджер после рассказала всë Поттеру. Связанно ли это все с темной историей недавнего прошлого? Скорее всего, так и есть, но каким образом? И есть ли какие-то догадки у Гермионы? Все свидетельства, добытые в Министерстве противозаконным путем, ещë не были дочитаны как раз до того момента, где Гермиона повествует об их встрече в Поместье Малфоев.
Драко устало потëр переносицу, непроизвольно склоняя голову вниз, понимая, что самое время прочесть всё до конца, и тогда будет смысл начинать поиски каких-либо скрытых мотивов Тёмного Лорда делить свою душу. Он ловил себя на мысли, что ему хочется обсудить всё это с кем-то, иметь союзника или что-то вроде того. Гнëт одиночества чувствовался особенно в тёмные ночи и драматичные моменты. Как за столько лет он не обзавëлся верным другом? Как же так вышло, что у человека нет того, с кем можно поделиться радостью? Что ж, какую маску носил, то и получил, но, по правде говоря, лучше так, нежели иметь дело с теми, кого он ранее называл своими близкими соратниками. Даже родители никогда бы его не поддержали в истории с Гермионой. И были ли они так близки друг с другом, как ему думалось ранее? Похоже, Драко копнул так глубоко внутрь вопроса, что именно эта ночь показалась ему одной из самых тёмных за прошедший год.