***
Воскресенье началось для парня далеко за полдень, так как после яростного выброса адреналина уснуть ему удалось лишь на рассвете. С тяжёлой головой он вновь прокручивал последние две недели заезженным граммофоном в своей голове. События, казалось, только набирали обороты, и чувство тревожности о будущем крепко держало его за волосы, заставляя смело смотреть в туман грядущего.
После скорого обеда, где Драко воочию убедился, что Грейнджер ходит на собственных ногах, и еë не преследует никто с сомнительной репутацией, он отправился в библиотеку, дабы наконец закончить начатое. Проходя довольно близко от Гермионы, он даже успел заметить румянец на её щеках, а после, когда рядом с нею показался Крам, подавив раздражение, он ускорил шаг, делая вид, что не знаком ни с кем из них. Контролируя эмоции холодным разумом, Драко устроился в тихом дальнем углу пыльных стеллажей и открыл нужную страницу.
Троицу друзей поймали в лесу егеря, что служил Тёмному Лорду, после того, как Поттер, нарушая запрет на произнесение имя Волан-де-морта, призвал их на место, где они скрывались. Гермиона повествовала все событя со стороны участника, и в какой-то момент Драко почувствовал, как мурашки бегут по всему телу по мере того, как его взор приближался к кульминационным событиям.
«Беллатрису интересовал меч Гриффиндора, мы должны были блефовать, а иначе он бы оказался у Тёмного Лорда, и это усложнило бы процесс уничтожения крестражей».
Драко делал пометки и сноски.
«Меч Гриффиндора и яд Василиска», — чётким каллиграфическим почерком выводил он на полях.
«Как долго вы находились под воздействием Круциатруса?» — Драко мысленно фыркнул на этот вопрос следователя.
«Какое это имеет значение?» — возмущался он, а после догадался, что длительное воздействие заклинания боли могло повлиять на верное восприятие реальности у девушки. Агония, в которую поместился её разум, могла исказить мышление.
«Кто ещё присутствовал в тот момент рядом с миссис Лестрейндж?»
Драко подавил волнение, переворачивая страницу и тяжело вздыхая, продолжил читать.
«Мистер и миссис Малфой?»
«Питер Петтигрю, — говорила девушка, — мистера Малфоя не было».
«А миссис Нарцисса Малфой?»
«Я не помню точно».
Драко почти увидел, как замялась девушка, давая ответ на этот вопрос. Он и его мать были первыми свидетелями и соучастниками.
«Драко Малфой?»
Драко с шумом выдохнул.
«Нет».
Она сказала твёрдое «нет». Почему? Юноша посмотрел перед собою, спрашивая у образа девушки, что сидела перед ним сейчас.
«Почему? Почему ты сказала нет?»
Размытый образ лишь прятал глаза, не давая ему ответ на этот немой вопрос. И опять холодная стена, что он возводил между ними, пала под буйным приливом эмоциональной близости, что зародилась не так давно, но имела силу подобно бушующему океану. Черт побери, ему нужно знать, почему она дала такой ответ. Конечно, из благородности, это же Грейнджер со своими моральными качествами и стандартами, каким он не соответствовал, но... Сколько же всего было в этом «но». Противоречия, любопытство, безумное желание вывести ее на разговор, выдавить из нее правду. Но какая истина была ближе его сердцу и восприятию? Тут сам мистер Малфой не дал бы конкретного ответа. Он почувствовал желание сблизиться с нею, говорить, слушать, понимать ее. Сегодня ему показалось, что она единственная, с кем он бы мог быть откровенным, и все же не до конца. Чувства, что стали полной неожиданностью, и мучали его вот уже несколько месяцев, он не мог вынести на поверхность. Просто не мог. Боялся ли он показаться посмешищем в ее глазах? И да и нет одновременно. Ему едва ли хватало сил даже предположить итог этих бесед.
Скорее всего, Грейнджер не высмеет его, а просто не поверит. Возможно, она сделает вид, что сопереживает или выдавит из себя пару стандартных фраз, но зачем ему это? Для себя он решил, что нужно покончить с прошлым и научиться жить по-новому, создавая себя с нуля. Почему же ему так хочется, чтобы она увидела это, приняла, поверила? Гермиона сейчас выглядела в его глазах как нечто особенное, чего он никак не мог взять в толк. Ее показания разнились с реальностью. Почему она столь великодушна по отношению к человеку, который никогда не проявил к ней ни капли дружеского тепла? Правдорубка, борец за справедливость и прозрачность, откровенно солгала. Юноша одергивал себя, пытаясь не придавать ее образу ореол святой, какой она, конечно же, не являлась, но, похоже, как ни крути, Гермиона сделала Малфою бескорыстное одолжение, и не получи он эти сведения сам, Драко никогда бы об этом не узнал. Он прокрутил в голове вчерашнее происшествие, определяя для себя момент того, что, по сути, он всё же смог вернуть ей долг. И теперь, когда они полные квиты, он боле ничего ей не должен. Конечно, любопытство пробирало его, и желание понять причину ее поступка все еще витало вокруг, однако Драко отмахивался от этого, полагая, что это не имеет большого значения.