— Думаешь, убийство?
— Я почти уверенна. Тут приложены фото его поместья, — Гермиона отдала Джинни газету. Та, присвистнув, кивала. — Богат, чистокровен, мертв. Как это возможно? Кто все это делает?
— Берган, — задумчиво повторила Джинни. — Я не слышала о нем. А наследники у него есть?
Гермиона лишь пожала плечами.
— Даже если и есть, это другая страна, и едва ли мы бы пересекись с ним в Хогвартсе. Скорее всего, они могли учится в Дурмстранге.
Девушки переглянулись:
— Каркаров, — сказали они одновременно. — Без вести пропал, скорее всего тоже мертв.
— Этот Берган мог быть связан с Волан-де-Мортом?
— Я думаю, не напрямую, — рассуждала Гермиона. — Хотя, если он имел доступ к Министерству их страны, это возможно. Я более чем уверена, что Темный Лорд собирал лояльных чистокровных по всей Европе, дабы выстроить крепкую ветвь власти, где он главнокомандующий.
— Да, но кто его убил? А главное, зачем? Неужели мстят, опасаясь очередного возвращения Темного Лорда?
Гермиона отрицательно мотала головой:
— Я уже ничего не понимаю. Напиши об этом Гарри, пусть он будет в курсе.
— Хорошо, нам пора на занятия, — девушки молчаливо двинулись к выходу.
В течении последующего дня Гермиона угрюмо переходила из одной аудитории в другу, чувствуя, как над ней повисает мрачная туча размышлений, что уводили ее в далекую страну невеселых наблюдений и еще более темных домыслов. Ее абсолютно не прельщала мысль, что все эти ужасы могут растянуться на долгие годы, а то и десятилетия. Девушка подметила одну скверную тенденцию: как только ей начинает казаться, что все более-менее налаживается и на горизонте показывается благополучие, тут же происходит нечто из ряда вон выходящее, и все становится еще более мрачным, чем до этого. Ближе к обеду всем участникам клуба Слизней пришло оповещение о вечернем собрании и это еще больше взбесило Гермиону, потому как ей вовсе не хотелось тратить время на бесполезное просиживание в подвалах Слизерина с преподавателем, который продолжал вносить неравенство среди учащихся волшебников, выбирая себе любимчиков. Джинни выразила свое недовольство этим сборищем, ссылаясь на то, что по времени эти посиделки выпадают как раз на часы тренировок перед началом игр в Квиддич.
— Сегодня должна быть длительная тренировка, — фыркала девушка за обедом, — а я должна сидеть и отгадывать задачки Слизнорта. Я надеюсь, что ребята справятся без меня с новичком.
— Не пытайся все контролировать, — отвечала Гермиона.
— Кто бы говорил! — выдохнула подруга, удрученно опуская плечи.
Гермиона, Джинни и Алиса были первыми, кто явился в кабинет преподавателя по Зельеварению. Девушки после приветствия осматривались, обсуждая, что же сегодня приготовил для них вечер, а сама мисс Грейнджер втайне была даже рада возможности столкнуться с Малфоем, так как надеялась тайком понаблюдать за ним, а, быть может, даже пообщаться, если выпадет такая возможность. Неведомые мотивы, что влекли ее к нему были слишком навязчивы, и сопротивляться она уже не могла, отпуская контроль над собственными мыслями и эмоциями. Волнения в груди перекрывали весь фон происходящего, и девушка концентрировалась лишь на ощущениях в своей груди, словно бы они намекали, что вся эта история перекроит ее, отрезая лишнее и штопая там, где слишком тонко. Это причинит ей боль, уже причиняет, хотя внешние обстоятельства их взаимодействия были спокойными, эмоции словно прорезались изнутри. Постепенно комната заполнялась учениками, и Малфой явился едва ли не самый последний. Он безразлично осмотрел окружающих, включая свою соседку, и просто уселся на первое свободное место, почти напротив Гермионы. Их отделяло несколько досок деревянного прямоугольного стола, и окружало несколько десятков пар глаз, но сосредоточенность друг на друге электризовала в воздухе, где один ловил движение другого, даже не имея прямого зрительного контакта. Внимание их обоих переключилось на девушку, что присела рядом с Драко. Астория Гринграсс еле слышно поздоровалась с окружающими, и ее мягкий тихий голос заставил Малфоя взглянуть на тонкий профиль слизеринки. Девушка обратила свои синие глаза в его сторону, и Драко отметил про себя, что ее манера держаться чем-то напоминает его мать. То, как она сложила руки на столе и как держала осанку, говорило о безупречном вышколенном воспитании, через которое прошел и сам Малфой. Чистокровная, утонченная, слегка бледноватая, она казалась фарфоровой и безусловно аристократкой до мозга костей. Ее учтивая сдержанность подкупала, и Драко заговорил первым: