Слизнорт встал из-за стола и подал Драко новую стопку карточек, а после и Гермионе. Девушка незаметно вытерла вспотевшие ладони о мантию.
Их взгляды встретились, и она согласно кивнула, давая Драко право первому задать вопрос. Во рту у нее пересохло и казалось, будто язык прилип к нёбу, но она уверенно ответила на первую поставленную задачу, холодно анализируя свои шансы на победу. По мере того, как проходила эта странная викторина, их оценивающие взгляды пересекались, понимая, что в этой схватке не будет победившего и проигравшего, они оба умны, и никто из них не уступал другому. Когда Драко задал свой последний вопрос Гермиона запнулась, глотая первый слог и вызывая всеобщее беспокойство, по истечению нескольких секунд последовал верный ответ, и Драко кивнул девушке, выражая свое согласие и уважение к противнику.
— Ничья, — провозгласил Слизнорт, переводя взгляд с Грейнждер на Малфоя. — Это было едва ли не самое увлекательное зрелище за все годы существования Клуба Слизней, превосходно! Но отгул могут получить лишь двое, я думаю, со мной согласятся все присутствующие, что наши Старосты показали чудеса эрудиции и имеют полное право немного отдохнуть от моего занудства.
Все согласно закивали, а после последовали негромкие аплодисменты всем участникам игры. Гермиона поднялась со своего места и, извиняясь перед Джинни, а после перед профессором, придумывала на ходу повод поспешно ретироваться.
Все последующие дни она только и видела их вместе. Асторию и Драко. Они мило болтали за приемом пищи, иногда шептались в коридорах школы, улыбаясь друг другу. Многие вопросы в голове Гермионы закрылись само собой, и она поставила точку в домыслах, что не имели под собой никаких оснований. Малфой в некотором роде изменился, стал терпимым к таким, как она, и, наверное, та сцена в лесу, где он высказал накипевшее, помогла ему наконец расслабиться и принять тот факт, что многие беды он сам накликал на свою голову. Теперь же, изменяя траекторию поведения, он выбирался из-под гнета вины, что была на нем и смог наконец осмотреться вокруг и встретить человека, близкого себе по духу. Конечно, прокручивая уже сейчас картинки их взаимодействия, она перестала придавать им романтичности и становилось легче. Она не нужна Драко Малфою ни как объект для дружбы, ни, тем более, как девушка. Здороваясь с ним по утрам, она более не чувствовала сковывающей неловкости, а он внешне оставался все таким же, как и прежде, но это ее мало заботило. Где-то Гермиона лукавила даже с собою, потому как просыпаясь или засыпая, она видела его образ, лежащий рядом, обнимающий, целующий, ласкающий тело, но, освобождаясь от остатков сна и выбираясь из постели, она полностью погружалась в мысли об учебе и о неразгаданных задачах, которые были словно якорем, сохраняющий ее мобильность и собранность. Как-то раз, в ее голове проскочила мысль, что в нового и непонятного для нее Драко Малфоя можно и влюбиться, она посчитала, что где-то очаровалась им, но решила, что это лишь от новизны впечатлений, которая теперь приобрела форму постоянства, а, значит, отступила от нее окончательно. Строго говоря, ее домыслы имели под собой крепкое основание, ведь как ни крути, очаровываться изменениями в человеке свойственно всем. А, быть может, это были вовсе не изменения, а обнажение, но наверняка она этого знать не могла, а посему пустила происходящее на самотек, заботясь лишь о себе и своих желаниях.
Пару раз она сталкивалась с ним в библиотеке, с удивлением отмечая свое спокойствие в его присутствии. Она никогда бы не призналась, но ей так нравилась его галантная сдержанность по отношению к ней. Его осторожное «Привет», когда он проходил мимо, даже если она была увлечена чем-то иным и вовсе его не замечала. Все труды ее были направлены на поиски хоть каких-то упоминай о древних манускриптах, что они обсуждали с Алисой, и, даже не добираясь до сути, что ей требовалась, девушка открывала для себя вещи, о которых ранее не слыхала. Множества преданий о современной медицине имели корни в древних вавилонских справочниках, а она даже не задалась вопросом как развивалась эта отрасль магического сообщества. В одной весьма потрепанной книге, чей автор-исследователь был мертв уже более трех сот лет, девушку привлекла строка в содержании:
«Мироустройство лабиринтов памяти»