Утро следующего дня началось с первых соревнований по Квиддичу, которые Гермионе не удалось обойти стороной, так как играл Гриффиндор и Когтевран. Как бы не тяготела ее душа к уютной гостиной с камином в башне Старост, ей пришлось в ледяной дождь сидеть на трибуне и болеть за свой факультет. Она шла на это только из-за Джинни, и даже если бы Грейнджер отказалась, это никак не испортило бы их отношения, однако для мисс Уизли эти соревнования значили гораздо больше, чем просто школьное увлечение. Гермиона порой поражалась, как такие две разные полярности способны на искреннюю дружбу. Наверное, виной всему была их безграничная вера в друг друга, и, конечно же, страсть к свободной от предубеждений жизни.
Как девушка и предполагала, к ней подсел Крам, он вел себя крайне осторожно, при этом делая вид, что вчерашнего дня словно и не бывало. Какое-то странное возмущение поднималось внутри, ведь она четко дала понять, что не желает иметь с ним ничего более близкого, чем приветливость меду знакомыми. Понимал он грани разумного или же нет, но Гермиона не желала задавать ему обыденные этикетные вопросы и просто наблюдала, как Джинни загоняет очередной мяч в ворота противника. На удивление девушки, Крам просидел рядом не более пяти минут и ретировался. Наконец, когда по очкам стало понятно, что даже если ловец Когтеврана поймает снитч, команда не обгонит Гриффиндор, Гермиона заелозила пятой точкой по сидению, с надеждой о скором окончании игры. Все бы ничего, но утром у Гермионы начались критические дни, и все, о чем она молила на этом диком холоде, это поскорее лечь и дать ноющей пояснице отдохнуть.
Прошло еще около получаса вместе с завершением и поздравлениями сборной Гриффиндора с победой.
— Я так мечтаю, оказаться на огромной площадке Чемпионата Мира по Квиддичу, — слышала Гермиона голос подруги среди ликования толпы, что окружала их.
— Так и будет, — улыбалась Гермиона. — Твои таланты не могут остаться незамеченными. Это было чистой правдой, Грейнджер всегда восхищала сила и грация всех, кто имел отношения к таким видам спорта, сама же девушка не могла похвастаться такой же физической подготовкой, скорее понимая, что не предрасположена к подобному. В Джинни было заложено куда больше потенциала, чем она могла бы реализовать в обычных школьных соревнованиях, и Гермиона, как сторонний наблюдатель, замечала в ней ту энергию, которой не мог похвастаться даже Гарри.
Поднимаясь все выше к блаженному оазису своей комнаты, Гермиона чувствовала себя распухшей жабой, не меньше. Радость и удовольствие, что она видела в глазах, подруги были настолько сильны, что даже заразительны, и общий фон настроения девушки был приподнятый и где-то даже игривый. Фигура Драко с пером и пергаментом в руках, что неподвижно сидела на том же самом месте, что и она весь вчерашний вечер, ничуть не смутила ее, и она, вежливо поздоровавшись с ним впервые за день, тихо ступая, побрела в свою комнату. Уже повернувшись спиной, Гермиона не увидела недоумевавшего взгляда, каким Малфой провожал девушку.
Драко ловил очередной приступ обострения, и, похоже, не случайно. Вся его волна была настроена на нее в тот момент, когда она только подошла к входной двери, а сейчас он ощущал странный аромат, исходивший от нее. Сердцебиение спокойное, дыхание слегка сбитое, как и всегда, когда они пересекаются один на один, и было что-то еще, чего он никак не мог разгадать. Она было словно опьянена, или это просто из-за выброса гормонов счастья в крови, он не понимал, увлекаемый желанием пойти следом за нею.