— Если бы мне когда-то сказали, что я увижу подобную картину в своей комнате, никогда бы не поверила.
— Не так давно, я думал так же.
— Что же изменилось?
— Как оказалось ничего, кроме того, что я посмотрел правде в глаза, — Драко всё так же не поднимал глаза на Гермиону, продолжая играть с её питомцем.
— Правде?
— Да, Грейнджер, правда о том, что я не могу держаться в стороне. Меня затягивает в события, где обязательно есть ты.
— Ты можешь мне не помогать, — неверно она расценила услышанное, — я хочу сказать, что ты мне ничем не обязан, не стоить жить прошлым.
Драко взглянул на нее, гадая, правильно ли он понимает услышанное.
— Ты хочешь сказать, что мне не стоит испытывать чувство вины перед тобою за то, что я все эти годы вёл себя как конченый мудак? Или за то, что смотрел, как Беллатриса пытает тебя, стоял в стороне, даже не пытаясь что-либо предпринять?
«А после ты прикрыла мою задницу, давая ложные показания в суде!»
— Не так буквально, конечно, но да, пусть так. Не стоит мучаться чувством вины и всякий раз пытаться меня спасти.
— О, Грейнждер, я спасал тебя не из-за чувства вины! Я хотел тебе помочь, потому что ты часть мира, в котором я живу! В некотором роде ты часть меня!
Ком к горлу скользнул так быстро, что Гермиона не успела совладать с чувствами, спровоцированными его словами. Слёзы навернулись на глаза, и она в бессилии опустила руки, смотря на Драко, будто на пришельца. Но он продолжал:
— Глупо делать вид, что это не так. В тайне ты восхищала меня, и я злился, что не могу быть частичкой чего-то грандиозного, на что, как мне казалось, способна лишь ты. И я стал той частью, что хотела отравить тебя, погубив. Я много лет бродил в плену иллюзий той ненависти, что так взращивал во мне отец, а когда очнулся, боялся, что теперь слишком поздно.
Гермиона не могла выдавить из себя ни словечка, она отрицательно покачала головой, и несколько слезинок пробежали по её щекам.
— Мои мотивы ясны и прозрачны, — Драко встал перед Гермионой и провел тыльной стороной пальца по её щеке, утирая влагу, — почему же ты спасала меня?
Гермиона не понимала, о каком именно спасении для него он говорит, но:
— Ты часть мира, в котором я живу, можно сказать, что ты часть меня!
Горечь от того, что он должен сделать теперь в отношении неё, грозилась утопить его. Как после все этого он даст эту чёртову клятву?
Если бы Гермиона знала всю правду, она бы умоляла его остановиться, не впутываться в эту игру, но иного выхода у него не было. Он просто обязан войти в тыл врага, стать его соратником, и сделать все возможное, чтобы мир, в котором живет она, был безопасным.
Глава 9
В условленное время, а это было после полудня, в поместье Малфоя младшего прибыли два гостя. Один из них, хорошо знакомый юноше, приветственно кивнул, второй же был в колпаке Пожирателя смерти и сохранял статус инкогнито, так и не представившись. Как понял сам Драко, это был свидетель, что скрепит Непреложный обет. Драко встал напротив Тома и протянул руку, тот сделал жест подобно хозяину дома, и они крепкой хваткой обхватили кисти друг друга.
Свидетель, что был выше Тома и Драко почти на целую голову, приложил кончик палочки к месту соединения двух рук, а после произнес, как понял Драко, видоизмененным голосом, что звучал будто из соседней комнаты.
— Даешь ли ты, Драко Малфой, клятву хранить тайну о происходящем здесь и сейчас?
— Клянусь.
Дымчатая серо-синяя нитка потянулась из палочки свидетеля, обвиваясь вокруг сомкнутых рук.
— Доставишь ли ты мне грязнокровку Грейнджер в обмен на свободу для Нарциссы Малфой?
— Клянусь.
Не поднимая глаз, юноша наблюдал как нити обвиваются вокруг руки, что не дрогнула, хотя вчера ему казалось, что он умрет от переживаний. Ладонь Тома, схожая с паучьей сетью, наконец разомкнулась.
— Был рад видеть вас в добром здравии, — произнес отпрыск Беллатрисы, внимательно наблюдая за Драко в попытке считать какую-либо реакцию на происходящее.
— Взаимно, Господа, но боюсь у меня ограничено время.
— Что ж, — Том сцепил руки за спиною, — спешим откланяться, и до скорых встреч, — глаза его хищно сверкнули, и две фигуры поспешно удалились из холла. Ладонь Драко предательски обхватила шею сзади, заставляя голову преклониться, сдавшись на волю судьбе. Так он и стоял одиноко посреди комнаты не в силах более пошевелится. Жизнь, казалось, дала ему лишь иллюзию выбора, но он не готов был сдаваться.
— Ты все записала?