— Как я рада была узнать, что вы возвращаетесь к нам, — говорила профессор, снимая шляпку и укладывая ее возле себя, — так душно сегодня, я полагала будет прохладнее.
— Я, признаться, рассчитывала, на то, что мне позволят закончить обучение. Похоже, — Гермиона посмотрела на свои руки, — я оказалась не совсем подготовленной к сдаче экзаменов.
Обе понимали, о каких «проблемах» велась речь.
— Мне жаль, Гермиона, что так вышло с твоими родными, — говорила Макгонагалл, впервые за все время их знакомства обращаясь к девушке по имени.
Грейнджер выдавила кислую улыбку:
— Я предполагала такой исход событий еще в том году, по крайней мере, меня утешает мысль, что они в порядке.
— И потом, как мы могли не позволить тебе вернуться в Хогвартс? Это даже звучит дико. Гарри Поттер вместе с Уизли, похоже, вовлечены во все эти события с беспорядками, и, признаться, я рада, что они нашли себе призвание так быстро.
— О да, — подтвердила Гермиона, — я даже не представляю их в спокойной размеренной жизни.
Женщины сделали небольшой заказ, отвлекаясь на подошедшего к ним управляющего, который рвался выразить свое почтение лично. Устраиваясь поудобнее с чашкой сладко-пахнущего кофе, Минерва, понизив голос, заговорила:
— Я не просто так просила тебя о личной встрече.
Девушка заговорщицки поддалась вперед, внимательно слушая профессора.
— Речь идет о Малфое-младшем, точнее, — женщина прерывисто вздохнула, — мне поручили быть его надзирателем на этот год. Вся эта история с Малфоями, признаться, растрогала меня. Никто не знал, как поступить с Драко, ведь он был Пожирателем, причем имеющим Метку, и я вызвалась заключить его в Хогвартсе, полагаю, года достаточно для переосмысления многих сотворенных им деяний.
Повисла неловкая пауза, но Гермиона уже наверняка знала, что в этой истории для нее уже отведена особая роль. «Малфой, — пронеслось у нее в голове, — и я. Уму непостижимо».
— Гермиона, я смею просить у тебя помощи, — ни для кого не секрет, что ты являешься лучшей ученицей среди девочек, поэтому я предлагаю тебе должность старосты…
Она на мгновение замолчала, поджав свои сухие губы, и уже в следующую секунду выдала:
— Конечно, может, это и не лучшая идея, но мистеру Малфою мы предложили должность старосты мальчиков. Мне он не отказал, понимая, что вся эта история добровольно-принудительная. Вы поселитесь в Башню старост и будете жить по соседству. Мисс Грейнджер, я бы хотела, чтобы ты присматривала за ним, и… — она запнулась, — в случае необходимости сообщали мне то, что покажется тебе подозрительным или странным в его поведении.
Гермиона набрала воздуха поглубже в легкие и шумно выдохнула, чувствуя, как в голове поднимается смерч, устраивая в ее упорядоченной системе несусветный кавардак. Наблюдая за замешательством в глазах Гермионы, Макгонагалл кинула последнюю манипуляцию:
— Ты единственная, на кого я могу положиться.
Гермиона вспомнила сегодняшнюю случайную встречу, и все внутри нее съежилось. Конечно, она понимала, что выбор в данном конкретном случае лишь формальный, за нее уже давным-давно все решено.
— Да, я присмотрю за ним, тем более учитывая весь этот беспорядок вокруг, — произносила она спокойно, задумчиво отводя взгляд в сторону, — мало ли куда Малфой встрянет на этот раз.
Напускное безразличие усыпило бдительность Минервы, и та, ободряюще улыбнувшись, протянула Гермионе значок Старосты. Гермиона сославшись на занятость, покинула профессора, поскорее заканчивая беседу. Она пошла по Косому переулку, полностью погрузившись в раздумья. Девушка не обращала внимания на дорогу. Она наивно полгала, что борьба для нее окончена, но все оказалось еще более ироничным, чем до этого. Нет ни Гарри, ни Рона, и она с Малфоем заперта в Башне Старост. Чувство покинутости обострилось в стократ, а желание сбежать ото всех в свою утопию, где она наконец свободна, взрастало с каждым шагом, но от кого скрываться? Скорее, от самой себя, потому как идентифицировать данные чувства было не под силу даже для их обладательницы. «Малфой. Малфой. Малфой. Грязнокровка. Грязнокровка», — проносилось в ее голове, но сказанное его презрительным тоном. Она машинально провела ладонью по предплечью, где красовалась ее личная метка. Быть может, все совсем не так, как она думает, и он действительно изменился? Гермиона хмыкнула, отметая девичью мягкость, а следом в памяти всплывала картина: