— Быть может, это так, однако я не преследую амбиции своего отца.
— Что делает тебя полнейшим глупцом.
— В твоих глазах, и только.
— Ты наследник древнейшего рода, их дара, и как не крути, это единственно верная правда.
— Да, только методы использования этого дара мне не по душе, в этом и лежит огромная разница между нами. На этих словах Берган двинулся прочь, не в силах больше говорить с человеком, чья идеология забрала у него то единственное, что когда-то вселяло надежду на возможное счастье. «Ах, Роуз, где же ты?» — горечью в голове пронеслось у мужчины, что несколько месяцев к ряду изо дня в день искал ту, что любил многие годы. Давление в груди от боли и тоски сменилось удачной попыткой трансгрессии, что он проделал несколько раз, прежде чем наконец оказать в ненавистном замке, что получил в наследство как дар за все годы унижений от чистокровного отца.
«Пустоголовый полукровка», - ласковое прозвище, что ему дал в награду папаша за те детские шалости, на которые жаловались преподаватели Дурмстранга.
Ингар никогда не отличался прыткостью ума, это было правдой, однако его решимость и упертость мать замечала с детства. Те годы, что ей было позволено воспитывать мальчика, женщина-магл постоянно отстаивала сына перед нянями и воспитательницами, что пытались подавить бунт мальца. Будь-то отказ от утренней каши или желание есть на обед пирожные с банановым кремом, мама пыталась смягчить методы воспитания от преподавателей, что нанимал его отец, дабы контролировать процесс развития своего единственного наследника. В те годы папа, как никогда не называл его сам мальчик, казался ему устрашающе большим, и во всем лике своего отца он чувствовал нечто угрожающее, но тогда еще не понимал тому причину. Когда отец навешал его пятилетним мальчиком, он не был ласков и даже не улыбался, а будто проводил экзамен на все, что сын успел выучить за несколько месяцев его отсутствия. Тогда еще, обитая в среде маглов, Ингар неоднократно интересовался у мамы, как же так случилось, что папа не живет с ними, и почему он говорит с матерью, будто с прислугой: сухо, тезисно и только о сыне, на что женщина не находила нужных пояснений, и глаза ее будто застилала поволока пустоты.
«Когда придет время, тебя заберут у меня, сынок, но ты должен понимать, что это не навсегда, и ты должен быть сильным, Ингар. Ты должен себя защитить!».
Все последующие годы, что он проводил в Дурмстранге, а после с отцом, наследник Бергана только и делал, что оттачивал навыки защиты и где-то даже преуспел. К семнадцати годам юноша по стану и силе превзошел отца, что некогда казался ему могущественным. Однако, его сердце оставалось все таким же мягким, чем неоднократно пользовался и сам Аслан, дабы укротить и подвить то, что никогда бы не победил в равном бою.
Когда Ингар попал в школу магии, он наконец понял, как сильно отличается от мамы и почему. До этого отец показывал ему некоторые магические техники, такие как левитация пера, и пояснял мальчику, что тот является магом и наследником, однако сам Берган-младший воспринимал это все как ребенок, которому показывают фокусы и рассказывают сказки. С годами Ингар наконец нашел ответы на вопросы, что были неясны ему в детстве, к примеру, что мать его была опоена и, по сути, изнасилована, так как жена Аслана Бергана рожала только уродцев, что не доживали до года, а причиной тому была высокая родственная связь между супругами. Тильда же, обычная магловская девушка девятнадцати лет, показалась сорокалетнему магу лучшей партией для получения наследника.
«Она напоминала мне мою супругу в молодости», — признался сам Аслан сыну, когда тот был достаточно взрослым, что решиться наконец задать прямой вопрос.
Тильда охотно шла навстречу к Аслану, но, когда настал нужный момент, тот опоил ее Амортенцией, дабы она позволила зачать ребенка, ведь в девятнадцать лет мало кто осознано решается быть матерью.
«Ты никогда ее не любил?», – выпалил юноша с жаром, с некоторой обидой за женщину, что была ему мамой. На что Аслан лишь ухмыльнулся, спрятав глаза, а после некоторой тишины добавил:
«Единственная женщина, что я любил, была моей женой, и до последнего своего вздоха она не знала о твоем существовании».
Цинизм, что пропитал историю его появления на свет, невыносимым грузом свалился на плечи Ингара де Бергана, что взбунтовался и вознамерился стать последним в этом роду.