И раньше Электус понимал, что так оно и есть. Но, вопреки этому убеждению, во время странствия он на какой-то миг увидел в надежду и даже поверил, что, возможно, мир ещё не обречён. Однако сейчас, в конце долгого пути, Электус ощущал, что его чувства и эмоции практически выжжены, а надежды уже нет.
Жестокие войны по надуманным поводам, предательства друзей ради горсти монет, беспощадные мятежи, когда обезумевшие от крови крестьяне вырезают всех встречных, не щадя ни женщин, ни детей, а не менее беспощадные солдаты сжигают взбунтовавшие деревни дотла вместе со всеми жителями. Всё это грозит миру смертью. Не только людям, астарам и фодерам, но всем живым существам.
Электус тоже нёс в себе смерть и разрушение. В нём бурлила сила, требующая выпустить на волю всю свою ужасающую мощь. Однажды потеряв контроль над собой и подвергнув мир опасности, погубив сотни невинных жизней, Электус был готов понести наказание.
У него имелись вопросы к Хранителям, но в свете содеянного им они уже ничего не значили. Если ему позволят, он будет готов сделать всё ради сохранения Террума.
Глава 1. Последний элемент
Пустыня не прощает ошибок. Едва дашь слабину, и она тут же заберёт свою дань.
Хитрон, путешествующий фодер
Солнце нещадно палило, обжигая и без того обгоревшую кожу. Ветер нисколько не охлаждал. Наоборот, он лишь иссушал всё, к чему прикасался. Но худшей из бед оказался песок: чёрный, словно смоль, и раскалённый так, что можно было гадать, когда же он начнёт плавиться.
Начало сезона полудня и без того выдалось в центральной части Террума довольно жарким, а в Пустынных землях это становилось совсем невыносимым. Мёртвая земля, невесть как оказавшаяся посреди континента, старалась прибрать в жаркие объятия путников, что забрели сюда непонятно зачем, но ей до их мотивов не было никакого интереса.
Караван медленно пробирался в гнетущей тишине. По росту путников каждый житель Террума мог легко догадаться, что это фодеры, непонятно почему оказавшиеся вдали от прохладных пещер в горах Монтиар, где находился их дом.
— Дагрен, — запыхаясь, обратился к одному из спутников старый фодер с длинной, искусно заплетённой седой бородой. — Если мы до следующего восхода этого проклятого солнца не дойдём до оазиса, я лично выпью твою кровь, как делали наши предки, выживая в лабиринтах пещер.
— Но помните, уважаемый Турвол, что ежели мы явимся вовремя, вы обещали удвоить моё жалованье, — ответил молодой фодер, с короткой чёрной бородкой, аккуратно постриженной следуя последней фодерской моде.
Многие его товарищи по путешествию удивлялись, как он умудряется уделять время внешности, когда шёл вопрос об их выживании.
— Помню, помню, — проворчал в ответ старый фодер. — Проводник, чтоб его эта пустыня живьём и сварила, сбежал, едва только ступил на проклятый чёрный песок. Но это не снимает с тебя вины.
Сил на дальнейшие разговоры ни у кого не осталось. Диковинные горбатые лошади, купленные Дагреном, оказались на редкость выносливыми. Но даже они плелись всё медленней и медленней, а горбы обвисли и лежали теперь на спине, вызывая у фодеров отвращение.
Рассчитывая пройти путь от южной заставы Антропы до оазиса Аргонаса за три дня, что позволило бы существенно сократить время в пути, они не учли условия, в которых предстояло идти.
Внезапно на горизонте показалась фигура человека. Постепенно она увеличивалась, и стало ясно, что человек идёт примерно в том же направлении, что и фодеры.
— Не наш ли это проводник? — подумал вслух Турвол. — Как думаешь, Диксли?
— С чего бы? — ответил фодер с длинными рыжим косами и рыжей же бородой, которую гладко причесали не ранее, чем в сегодняшнее утро. Он единственный был одет в доспех, несмотря на ужасающую жару. — Тот уже, наверное, наши деньжата в первом попавшемся трактире спускает. Эй, Дагрен, догони-ка незнакомца, авось полезное знакомство заведём. В этой пустыне лучше держаться вместе.
Дагрен подчинился. В конце концов, он был лишь наёмным торговцем, отрабатывающим долг своего клана, и поэтому ему приходилось подчиняться таким вот снобам, как Диксли.
Фодеру всё-таки пришлось догонять путника, хотя это стоило ему неимоверных усилий, точнее, не ему, а его лошади. Когда он наконец настиг незнакомца, то весьма удивился его внешнему виду. Человек оказался одет во всё чёрное, голова обвязана тканью, на поясе висел кинжал странной изогнутой формы, а сам он опирался на посох из чёрного дерева. Дагрен слышал, что оно растёт лишь в болотах бескрайних восточных лесов. Его называют фергнум — железное древо — за сверхпрочность, и оно всегда считалось крайней редкостью, а значит, и человек этот был совсем не прост.