[55] В данном случае Медей заблуждается, так как спустя девяносто один год после этого разговора выдающийся археолог Сэр Уильям Мэттью Флиндерс Питри во время раскопок в Амарне (поселение на восточном берегу Нила) обнаружит руины Ахетатона – древнего города, который был построен Эхнатоном, и получил во время его правления статус столицы. Данное открытие поможет больше узнать о позабытом фараоне-реформаторе.
[56] Герострат – эфесец, который в 356 году до н. э. сжег храм Артемиды (причислен к Семи чудесам Древнего мира). По его словам, это было сделано ради вечной славы, таким образом он хотел увековечить себя в истории. Жители города приговорили преступника к казни и к проклятию забвением, однако историк Феопомп оставил записи о данном происшествии, поэтому мечта Герострата в итоге сбылась: спустя столетия память о нем продолжает жить, а его имя стало нарицательным, обозначая человека, стяжавшего себе позорную славу путем разрушения чего-то, что сделали другие.
Глава 23. Мера предосторожности
Когда-то хранители восседали в великолепном зале, планируя военные действия, а теперь остатки Коллегии десяти стратегов мрачно склонились над планом собственного захваченного лагеря. Стены палатки колыхались от ветра, и смена погоды казалась гневом Того, от Чьего имени они собирались уничтожить свою вотчину. Вместо погибших военачальников Рамсес призвал их оруженосцев и самых опытных бойцов: Галериуса, Сфарду, Саламана, Маиса, Сенши, Иоко и Норит. В такой непростой ситуации ему не хватало надежного Ливия, но после того, как правда о прошлом бойца стала всем известна, стратег больше не мог выделять его среди прочих. Как только все закончится, Ливия изгонят из армии. Если они, конечно, выживут.
– Вот здесь можно безопасно открыть порталы, – Саламан указал на уязвимые места лагеря. – Я лично поддерживал там непроницаемость, по приказу архонта никто кроме меня не знал об этих участках.
– Но почему эти участки так нестабильны? – задал вопрос Рейн. – По идее весь лагерь должен был быть одинаково защищен.
– Лагерь был надежно защищен, мои медиумы знают свое дело! Просто энергетическое поле не везде одинаково стабильно из-за наличия некоторых артефактов и самих хранителей. Постоянное использование сил, дарованных Отцом, ослабляло защиту. Например, полигон для огненных испытаний. Мне приходилось лично обеспечивать там непроницаемость.
– Но теперь, – вмешался Рамсес, – эти участки больше не охраняются, как прежде. Темные накинули обычную непроницаемость на лагерь, однако не позаботились об усилении уязвимых мест, так как попросту не знали о них. Как видите, фрагментация информации – выгодное и разумное решение.
– Ты тоже не знал об уязвимых участках? – тонко улыбнулся Талькав.
– Как Саламан только что сказал, это была тайна, известная лишь ему и архонту.
Маис потер раненное плечо.
– То есть мы просто пробьем защиту, откроем порталы, и что? Сожжем?
– И это тоже. Как я уже неоднократно повторял, лагерь захвачен, нашими силами его не отбить. Тал никогда его не оставит, либо превратит в свою резиденцию, либо уничтожит. Так что вариантов у нас с вами немного, и мое предложение таково: мы сами уничтожим наш дом, но он сгорит вместе со всеми Темными.
– В этом есть логика, – откликнулась молчавшая до этого момента Иоко. – Наш дом будет там, где будем мы.
Норит и Сенши согласно кивнули.
– Я рад, что не все хранители воспринимают мой план с отчаянным сопротивлением, – Рейн при словах Рамсеса нахмурился. – Мы откроем порталы, и оставим по всей территории лагеря взрывающуюся смесь.
– Порох? – удивился Талькав.
– Наши огнеметатели разработали нечто более мощное. Когда все «прощальные подарки» будут на местах, лагерь взлетит на воздух вместе с Талом и его армией.
– И их союзниками из народов.
– Да, они тоже пожалеют о своем предательстве.
Видимо, Рамсес вспомнил нимф, так как его и без того острые скулы сильно заострились.