– А мы можем послать спасательные команды, чтобы они вынесли артефакты? – выпалил Рейн, и, увидев, как все на него посмотрели, торопливо добавил. – Хотя бы самые важные.
Присутствующие оглянулись на Рамсеса.
– Мы все дорожили сокровищами, собранными хранителями за долгие тысячелетия, – ледяным голосом ответил он. – Я тоже думал об их участи с болью, но на первом месте для меня сейчас стоит наше выживание, и я не позволю рисковать им ради глиняных табличек и древнего оружия. Если спасательную команду постигнет неудача, если Темные схватят наших бойцов, допросят, поймут, что мы задумали, наш план провалится, и второго шанса нам не дадут. Скрытность, быстрота действий, осторожность, решительность – от этого зависит наше будущее, и судьба людей, ведь Тал их не пощадит. Понимаете, что стоит на кону?
Норит посмотрела на него с суровым одобрением: она видела, какую ответственность Рамсес берет на себя, и какие последствия это принесет в будущем. Если у них все получится, хранители возненавидят его, обвиняя в неправильном решении. Рейн первым будет вопить, что можно было решить проблему иначе. Ну а если ничего не выйдет... Последним, что запомнят перед смертью хранители, будет ошибка их стратега.
***
– Я слышал, назревает что-то грандиозное.
– Да, и твоя тяга к разрушениям в этот раз пригодится.
Ливий сидел на поваленном дереве в дальнем конце лагеря. Под его взглядом огонь в костре принимал причудливые формы, но все они были одинаково жуткими, отражая его внутреннее состояние.
– И что мне нужно разрушить?
– Наш лагерь.
Парень поднял лицо; его левая бровь иронично изогнулась.
– Ты имеешь в виду не этот временный лагерь, верно?
– Наш захваченный лагерь, вместе со всеми Темными.
– Какая... большая честь для меня одного.
– Ты будешь не один. Мы откроем порталы в местах с уязвимой непроницаемостью.
– А такие есть? – на секунду оживление вытеснило с его лица горечь.
Стратег утвердительно кивнул.
– Разумеется. Мы держали их в тайне, иначе ваши разборки с бойцами Каракаса были бы куда кровопролитнее.
– Хорошие были времена, – заметил Ливий.
– Ты прав, но все осталось позади. Сейчас нам необходимы крайние меры, чтобы выжить. И после того, как открыватели создадут окна в лагерь, мы пронесем туда взрывчатые вещества.
Боец вскочил на ноги.
– Несколько десятилетий назад мы спрятали много вещества по всему лагерю! Я думал, это просто тайники, чтобы убрать их с глаз шустрых новобранцев. Ты уже тогда это планировал? Уничтожить лагерь?
– Мера предосторожности. Я всегда был уверен в своих силах, но однажды мне пришла в голову мысль, что неплохо было бы подготовить кого-нибудь себе на смену. Случилось со мной несчастье, кому бы я доверил защиту нашего наследия? И я выбрал тебя, хотел сделать из тебя идеального стратега, лучшего, чем был я сам. Тогда и решил на самый безвыходный случай сделать запасы вещества, распределить по лагерю, чтобы иметь возможность сдать наш дом врагу, и покончить с Талом окончательно. Только не успел передать тебе эти знания.
– Я не заслуживал этой чести, – слова проталкивались через силу. – Мне так жаль, что я подвел тебя.
– Ты подвел в первую очередь Отца, так что обязан искупить свою вину. Если у нас все выйдет, я буду хлопотать о твоем помиловании. В нынешних условиях былые ошибки не имеют значения, слишком мало нас осталось, чтобы разбрасываться хранителями, верно?
Стыд жег Ливия, как огонь сжигает сухие поленья. Видя любовь и прощение со стороны наставника, его тайна вдруг показалась ему невыносимо тяжелой, он хотел рассказать всю правду до конца, но сзади деликатно откашлялась Норит, холодным взглядом остужая его пыл.
Он снова смолчал.
– Стратег, Маис просил передать, что собрал лучших бойцов, наделенных силой огня.
– Отлично, – Рамсес позволил себе тонкую улыбку. – Осталось добавить к ним Ливия.
***
Тридцать огнеметателей во главе с Маисом собрались на задворках их временного лагеря. Лучшие медиумы Саламана обеспечили на этом участке абсолютную непроницаемость, чтобы не пропустить лазутчиков. Чуть поодаль совещались открыватели порталов, которым Рамсес показывал карту с уязвимыми местами.