– Забавно: вы оба участвуете в соревновании, о котором она даже не догадывается, а ты постоянно строишь козни, отчаянно пытаешься ее обойти, пока она вовсе не думает о тебе. Ей не нужно никому ничего доказывать, и она все равно уникальная, хоть и ужасная. А ты, сколько бы ни доказывал, даже с этим клинком останешься невидимкой на задних ролях.
Рэгдолл так сильно стиснул челюсти, что его скулы стали острее его же ксифоса[57].
– Я услышал достаточно, – презрительно процедил он. – Ты умрешь, Ливий, и история не запомнит твоего имени, как и имен других ваших воинов, которые проникли в лагерь вместе с тобой.
Годы тренировок не прошли для парня даром: оценив расположение врагов, он предвидел удар еще до того, как один из Темных сделал выпад, поэтому легко уклонился. Рядом со свистом рассек воздух знаменитый хопеш из коллекции Рамсеса – египетский клинок с длинной рукоятью, имеющий от середины изогнутую форму. Сделанный из бронзы, весил он внушительно, однако Темный легко с ним управлялся, достигнув некоторого мастерства.
Ливий знал, что клинок заточен не только с выпуклой стороны: дальняя внутренняя от рукояти сторона тоже была острой, поэтому противник мог наносить не только рубящие удары, но и использовать хопеш как серп. Рамсес часто брал клинок на тренировки, так как гордился оружием своей родины, и его избранным бойцам приходилось выкладываться по полной, чтобы унести свои конечности в неотделенном от тела виде.
Еще двое Темных вклинились в их поединок, и у каждого было трофейное оружие стратега. Кажется, им доставляла удовольствие мысль, что они отняли у хранителей все, начиная от лагеря, и заканчивая личными вещами.
– Неплохо, как для крысы Рамсеса, – прокомментировал Рэгдолл, присев на каменную скамью. – Давайте, пусть это будет настоящий бой, а не танец с саблями!
Услышав пожелание своего предводителя, Темный со спатой решил сделать опасный выпад, но вместо этого ему в глаз влетело тонкое лезвие.
«Мириам!» – вспыхнула мысль, и покинула сознание Ливия. Боец должен полностью сосредоточиться на сражении, чтобы остаться в живых.
Девушка ловко выбросила еще десяток клинков, которые окончательно вывели из строя врага со спатой. Рэгдолл злобно ощерился, и понесся вверх по ступеням. Ливий понимал, что с таким опытным противником Мириам может не справиться, но у него оставалось еще двое противников. Присвоивший хопеш боец усилил атаку, решив, видимо, рассечь хранителя мощным лезвием. Его широкоплечий соратник с длиннодревковым боевым топором действовал более скупо, и его Ливий опасался куда больше. Безумно хотелось воспользоваться огнем, но нельзя было привлекать внимание.
Во время турниров хранители старались показать свои умения с наилучшей стороны, и в обязательном порядке были связаны правилами. В настоящем бою главной целью всегда была победа, а не способ ее достижения, и сражение с несколькими врагами не было простым заданием.
Помня, чем обернется провал их миссии, Ливий позволил себе сблизиться с противником, перехватил левой рукой рукоять хопеша, и всадил в живот Темного кинжал, поднимая его до самого горла. Ослабевшая рука выпустила египетское оружие, и теперь уже хранитель наседал на оставшегося Темного, пытаясь разорвать дистанцию. Противник выглядел безумным в своем наслаждении поединком, его явно не расстроила гибель друга. Они оба смотрели друг другу в глаза, пока их тела продолжали смертельный танец.
Ливий попытался зацепить ногу Темного изогнутым концом хопеша, но тот легко уклонился, и едва не обезглавил самого Ливия. Парню пришлось приложить неимоверные силы, чтобы выкатиться из-под удара, и успеть подняться на ноги. Глаза противника полыхали лихорадочным блеском, он занес топор над Ливием, понимая, что парень не успеет поднять клинок из бронзы, однако Ливий вместо этого просто бросил тяжелое оружие, отпрыгнул в сторону, и раскалил рукоять боевого топора. Темный яростно вскрикнул, когда металлические пластины прожгли руку, и пропустил решающий удар.
– Крысенышь Рамсеса все же не умеет сражаться честно, – прохрипел он из последних сил.
– А сражаться втроем против одного – вершина благородства?