– Почему он должен был погибнуть?
– Это место, Межграничье, изуродовало всех, кто находился на ее территории.
– Зиккурат остался в первозданном виде. Артефакт защитил и его, и Хиддекеля. Страж башни поведал любопытные вещи, о которых ты почему-то забыл упомянуть.
– Что же он тебе солгал?
– Например, что все хранители когда-то были людьми.
– Какая ерунда! Прямо-таки ересь. Хорошо, что мы здесь не религиозные, иначе пришлось бы предать тебя огню, – пошутил Тал, но в смешливом голосе звучали угрожающие нотки.
– Мы все были людьми до того, как Лунар снизошел к нам. Я верю Хиддекелю. Хоть раз в жизни найди в себе силы сказать правду.
Два жестких взгляда столкнулись в битве, и Темный прошипел сквозь зубы:
– Хорошо, раз тебе так хочется знать, слушай внимательно. Разлюбезный Луноликий не нашел лучшего способа, чем использовать нас, смертных, для своего замысла. Он попытался самостоятельно сделать новый вид, но его серебрянокрылые оказались неудачным проектом. Тогда Лунар просто стал выискивать достойных на его взгляд людей, одаряя своей энергией. Он дал хранителям выносливые тела, бессмертие, особые силы, и заставил тратить все это на хранение людских душ.
– А потом ты взбунтовался.
– Да, – подтвердил Тал. – Я увидел все в новом свете, хотел изменить судьбу нашего вида, пока не стало слишком поздно. Однако мой бунт привел к неожиданным последствиям.
– К каким?
– Об этом я поведаю тебе в следующий раз.
– Следующего раза не будет. Артефакт послал мне три видения, и в одном из них был ты.
– Дай догадаюсь: опять эпизод с той собакой? Ты размякла, Церера, я надеялся, Межграничье выбьет из тебя блажь, сделает наконец самым сильным хранителем не только физически, но и духовно.
Пещеру заполнил издевательский хохот.
– Тал, все, что ты когда-либо делал, привело меня сюда, чтобы вершить твою собственную судьбу. Твоя ошибка кроется не в убийстве моего питомца, хотя уже тогда я решила, что устала служить тебе.
– То есть ты годами верно служила, не признавая боли, а потом за одну секунду отвернулась от меня из-за убийства какой-то... собаки? – спросил Тал с задумчивостью. – Непоследовательно с твоей стороны.
– За эти годы многое накопилось, и теперь я ясно вижу то, что давно стоило понять: я не должна служить тебе. Ты не заслуживал верности.
Темный не выглядел разозленным, наоборот, впервые в его взгляде появился проблеск надежды.
– И ты решила отомстить мне, лишить последних союзников, убить беспомощного?
– Хочешь сказать, в лагере были все твои воины? И больше нигде не укрыт хотя бы минимальный резерв? – меланхолично спросила Церера.
Мужчина недоуменно вскинул брови, а потом его губы изогнулись в довольной усмешке.
– Молодец, соображаешь. У меня действительно остались еще воины, но они далеко, и их мало. Я совершил огромную ошибку, переведя всех в лагерь Медея. Мне так хотелось завладеть им, что я на секунду забыл об опасности, и Рамсесу хватило этой самой секунды. Стратег проявил себя лучшим образом, хвалю. Но все равно победа будет за мной, когда я получу артефакт.
– Если получишь, – поправила Церера. – Для этого придется убить меня.
Тал вышел на середину зала.
– Как пожелаешь. Но я в последний раз прошу тебя отдать мне След, и тогда я исправлю все, освобожу нашу расу от позора и вымирания.
– Ты сделал меня чудовищем! – сорвалась на крик хранительница. – Ты осквернил мой свет, заставил жить во тьме, и еще говоришь об освобождении? Единственное, от чего нужно освободить этот мир, – это ты.
– Я спас тебя!
– От хранителей? От Отца?
– Сторон куда больше, – хмуро процедил Тал. – Я не могу тебе всего рассказать, и тебе это не нужно. С артефактом я принесу исцеление, и тогда, возможно, ты простишь меня.
Темный вынул трофейную ромфею[58] из личной коллекции Рамсеса, использовавшуюся во время битвы Александра Македонского с армией индийского царя Пора[59], и Церера поняла, что время слов закончилось. Внутри ее жгла обида, но ответы можно получить потом, после победы.