Гусарская сабля, которую она отняла у Аристарха, имела больший изгиб, чем ромфея, и отличалась богато декорированным закрытым эфесом. Вряд ли этот клинок принадлежал Рамсесу: он коллекционировал лучшее оружие, испытанное в бою, имеющее отношение к величайшим событиям или эпохам. Но что может понимать библиотечный червь, даже если он и сражался когда-то, и пользовался уважением среди воинов?
Посторонние мысли исчезли без остатка: противники кружили по зале, вбирая друг друга целиком взглядами. Каким бы грозным ни казалось оружие – это всего лишь обработанный кусок железа, свою истинную суть оно обретает только в умелых руках. Церера была сильнейший бойцом, способным сражаться без колебаний и принципов, но все, чему она научилась, дал ей именно Тал. Она обладала его умениями, взглядами, приемами. Его беспощадностью.
В голове настойчиво звучали слова, произнесенные Талом много десятилетий назад: «Лучше сразу перехватить инициативу, чем потом выкручиваться из щекотливого положения. Да, ты одарена силами больше, чем любой другой хранитель, но недостаточно полагаться только на порталы и огонь. Мы сражаемся с хранителями по-разному, в том числе и на традиционном оружии.
Чего нельзя упускать из виду – это ноги. Тебя атакует не просто меч, а рука, направляющая клинок, и управляется она мозгом, который прокручивает разные вариации. Но начинается все с ног, нужно наблюдать, как движется противник, с какой ноги он будет атаковать, иначе тебя сметут, не успеешь даже зубки показать».
Последнее замечание было особенно актуальным: в моменты сильного раздражения или возбуждения Темная щерилась, как волчица. Вот и сейчас, глядя в глаза Талу, она едва сдерживала гримасы.
Без лишних слов мужчина сделал рывок, нанося серию рубящих ударов. Это была еще проверка, не настоящий бой, однако Церера почувствовала силу его решимости. Последовал новый удар, девушка уклонилась, и попыталась уколоть, но в левой руке Тала появился покрытый зазубринами кинжал, и она срочно отступила.
Дальше Тал нанес еще несколько ударов, и его ромфея, казалось, возникала из самых неожиданных мест. Церера перешла в глухую оборону. Ей бы пригодился щит, ведь теперь останавливать клинок Тала приходилось своей саблей, а выйти из-под удара он ей не позволял. Так продолжалось еще некоторое время, пока она каким-то чудом не ушла с линии атаки.
Теперь ей пришлось испытать все унижение обороняющегося с помощью маневров: она пропускала клинок над собой, постоянно рискуя лишиться скальпа, то начинала отскакивать в сторону, пока Темный неумолимо преследовал ее; то пыталась провести с помощью обманных движений, только ему были известны все ее приемы, недаром он сам когда-то обучал ее. Она хотела перехватить инициативу, но противник не давал ей и секунды передышки, нанося такие же мощные удары, как в самом начале.
С хранителями Церера часто использовала выпады, но Тал слишком опытный и быстрый боец: пока вес вытянутого вперед тела будет сосредоточен на правой ноге, немедленно вернуться в исходную позицию она не сможет. Он просто разорвет дистанцию, и пока она будет пытаться выровнять корпус – нанижет как кабана на вертел.
Пока девушка хмуро пыталась нащупать уязвимости в тактике Тала, он сделал резкий укол, после чего с силой дернул лезвие на себя, оставляя на правом боку хранительницы опасную рану. Вид собственной крови разъярил ее, она перестала думать о бое, полностью отдавшись ему.
Ярость – плохое подспорье в сражении, оно туманит разум, вынуждает действовать опрометчиво, но, когда больше ничего не остается, когда за спиной оказывается лишь глухая стена, – из гнева можно выжать неплохую силу. Церера вспомнила Астрид, которую убила своими руками, и которая неожиданно стала дорога ей. Это воспоминание наполнило Темную жгучей ненавистью к себе, но она еще не была настолько мудрой, чтобы принимать ответственность за свои поступки, поэтому просто перевела ее на Тала, возненавидев того еще больше.
Благородства в ней практически не прибавилось со времен испытаний в Межграничье, если какие-то изменения и зародились, пока зрели в самой глубине, не показываясь наружу. Темная почувствовала силу, призвала ее, и, сорвав с одежды пряжку, стала преобразовывать ее в лезвие, узкое и тонкое, но смертельно острое. Она не пыталась открывать явный портал, так как Талу были известны ее сильные стороны, поэтому решилась на отчаянный прием: позволила выбить оружие, и упала на землю, левой рукой провалившись в крошечное окошко.