– И что Луноликий специально ее создал, из-за недовольства нами.
– Да, – подтвердил Ливий. – Теорий много, факт один – она нарушает баланс, существовавший с самого начала нашей истории. Перевес теперь идет в сторону Темных, а нам нечего противопоставить им.
– Но мы победили в прошлой войне!
– Воля случая, не больше. Она ослабела, и Тал удалился вместе с ней, чтобы восстановить ее. Шли кровопролитные бои, потери были с обеих сторон огромные. Мы израсходовали силы, не хватало бойцов, снаряжения, провизии. Все посевы уничтожили враги, и у людей одна война сменялась другой. Мы не знали, что делать: то ли Темных сдерживать, то ли помогать человечеству не истребить себя. Но и у последователей Тала дела шли не лучше. Рамсес всеми силами создавал видимость, что у нас все отлично, лазутчики распространяли слухи, что у нас появились новобранцы, и припасы дошли сквозь прорванную блокаду. После гибели нескольких Темных из их командования, они признали поражение, и запросили мира. Боялись, что мы их уничтожим ослабленными, и хотели выиграть время. Мы тоже были слабыми, и не смогли бы их добить при всем желании, так что заключили мир на выгодных для нас условиях. Но теперь, когда они восстановились, нового столкновения не избежать.
– У них тоже есть новобранцы?
– Конечно, мы все ищем хранителей, не примкнувших ни к одной из сторон. Да и не все дети Луноликого готовы сражаться за людей. Только мало их осталось: последние столетия Лунар больше не создавал новых хранителей, а из-за войн наше количество и так сократилось просто непозволительно.
Некоторое время они лежали, и каждый обдумывал услышанное. Астрид ощущала неровное дыхание Ливия, и поняла, что он рассказал не все, что ему известно.
– А имя у нее есть?
– Да. Обычно мы ее называем Дьявольское Лицо, из-за ее силы, ну и просто внешности.
– Продолжай.
– Имя, которым называют ее Темные, мы не используем, даже не знаю, почему.
– Но ведь оно не под запретом, верно? Даже Тала вы называете по имени.
– Ну ладно, ее зовут Церера.
– Церера! – повторила Астрид с сарказмом. – Ей подходит.
– Да, Тал тот еще любитель громких имен. Многие его избранные Темные названы в честь богов. Только почему этого монстра, сеющего только смерть и боль, назвали именем богини плодородия[4]?
– Спросить бы у Тала! Ты его видел когда-нибудь?
Ливия тяжело вздохнул.
– Пришлось несколько раз. Жуткий старик.
– Он старый?
– Нет, на вид лет сорок пять, но он древний, даже старше Медея! Кажется, он и сам устал от своего долголетия, но пока жив, будет бороться с нами, против наших устоев, против своего Творца.
***
Во сне она снова видела Цереру.
– Я такая же, как и вы, – шептал Темный хранитель. – Помоги мне.
Астрид пыталась вырваться из ее рук, становившихся все сильнее и сильнее, била ее кинжалом, но Церера лишь просила о помощи. Затем ее лицо начало пылать, и выпущенный наружу огонь выжигал все живое в мире.
Резко дернувшись, она обнаружила, что по-прежнему находится в гостиной; огонь, больше не поддерживаемый Ливием, погас. Сам хранитель с разноцветными глазами спал рядом, тесно прижимая ее к себе за шею, как ребенок свою игрушку. «Теперь понятно, отчего мне снилась душащая меня Церера!» – подумала девушка, выбираясь из крепких объятий. Освободившись, она глубоко вдохнула, радуясь, что теперь в ее легких полно воздуха.
В отдаленном кресле кто-то сидел, хотя Астрид хорошо помнила, что еще недавно оно пустовало. Особое зрение хранителя, притупленное во время сна, снова сделало глаза зоркими. В кресле сидел Рамсес. Он жестом велел подойти к себе, и, когда девушка достаточно приблизилась, полыхнул портал.
Они оказались в кабинете. Рамсес не стал садиться за свой стол, заваленный вдвое больше, чем раньше, а вышел на балкон. Там возле круглого столика на гнутых ноках стояли два глубоких кресла.
– Садись.
Хранительница нервно сжала ладони, чувствуя себя неуютно и взволнованно одновременно. Никто не вызывал у нее такого трепета, но после случившегося она боялась встречи с ним. Именно она была виновата во всем. Смерть той девушки из гарнизона, чьего имени она даже не знала, была вызвана ее действиями.