– Вы отдадите меня им? – невольно вырвалось у нее.
Увидев изогнувшуюся бровь Рамсеса, ей стало стыдно за свое малодушие.
– Если нужно, я сама могу выйти к ним. Я знаю, что виновата, а хранитель не должен позволять другим платить за его ошибки жизнями.
Голос, сначала ровный и спокойный, предательски дрогнул. Моргая, она пыталась спрятать выступившие слезы. Присоединяясь к хранителям, Астрид хотела стать истинным светом. Она наконец узнала, кто она, как появилась, для чего Луноликий вдохнул в нее жизнь. А потом она все испортила.
Рамсес изучающе вглядывался в ее лицо, и не говорил ни слова. Значит ли это, что он согласен с ее предложением?
– Астрид, я уже дал свой ответ при Темной. Ты должна была догадаться, почему Медей перевел тебя ко мне. Признаюсь, я сам не сразу разгадал его замысел, но Медей, как обычно был впереди нас всех на несколько шагов. К тому же мы получили подтверждение своих подозрений: Тал давно уже готовится к войне. Народцы поставляли ему артефакты, рабов, обещали свою поддержку. Не все рады нашему главенствованию и ограничениям.
– А что им можем противопоставить мы? – взволнованно спросила девушка. Теперь она не чувствовала себя беспомощной, наоборот, в ней проснулся азарт.
– Я не могу обсуждать это с тобой, – мягко, но непреклонно заявил стратег. – Но поверь, мы тоже не теряли времени даром. Никто и не сомневался, что договор просуществует долго, хотя твой не лишенный благородства поступок определенно ускорил процесс.
– Я правда не могла иначе, – против воли сказала Астрид. Подавляемая на дне памяти картинка вспыхнула вновь всеми красками, и от Рамсеса это не укрылось.
– Все мы проходим через это. Несмотря на обилие сил, мы часто подводим кого-то, не можем защитить, видим их страдания и гибель. Просто за долгие столетия я, Медей, Ральф и прочие хранители с этим смирились. Мы не можем спасти всех, а правила этого мира часто налагают на нас ограничения, связывают руки. Да, Лунар дал нам силы и миссию – спасение душ, но не он устанавливал законы, по которым живет человечество и все оказывающиеся на этой безумной планете.
Некоторое время они молчали. Астрид мысленно переворачивала страницы памяти, вернувшись в тот период, когда Луноликий только дал ей жизнь. Она вспомнила девочку с козочкой, теплые вечера в деревне, зеленый лес, пшеничное поле, засеянный огород. Смерть, нагрянувшую туда, и собственное бессилие. Точнее, сил у нее всегда было полно, но она ими не воспользовалась.
Стратег думал о чем-то своем, и вряд ли это были приятные воспоминания. «Все мы через это проходим», – сказал он. Хранительница хотела узнать, что так гложет его, но еще больше ее интересовала Церера. Осторожно подбирая слова, Астрид задала вопрос:
– Расскажите о Темной хранительнице, Церере. Я уверена, это не последняя наша встреча. Я хочу быть готовой.
Рамсес нахмурил густые брови, отчего его смуглое лицо напомнило хищную птицу.
– Ты уже и имя знаешь. Ливий, у него всегда найдется информация! Хорошо, я расскажу тебе о ней. Она отметила тебя, и дело не только в приказе Тала: ей всегда нужен личный противник, не просто вся наша армия, а кто-то один, чтобы сосредоточиться на нем.
– Я теперь ее личный враг?
– Именно. В отличие от Тала, желающего нашего тотального уничтожения, торжества мрака над светом, она просто любит хаос и смерть. Она наслаждается болью, которую причиняет, но и сама страдает от избытка сил, природу которых ей не постичь. Столетия назад она была беспомощна и одинока, как ребенок, которого только родили, и выбросили, позволили жить одной и познавать этот мир самостоятельно. Тогда ее и нашел Тал, внушил свои идеи, развил в ней жестокость.
– А откуда...
– Я видел это в ее глазах, – перебил Рамсес. – Раньше ее личным врагом был я. Мы с ней были равны во всем, мы постоянно сражались, пытались обойти друг друга, но напрасно. Постепенно ненависть превратилась в азарт, игру, мы уже не могли друг без друга. Я проникся симпатией к ней, увидев, что она не чудовище по своей сути. Какой бы она ни была сейчас, Лунар создал ее абсолютным светом, я уверен в этом. Я свято надеялся помочь ей, вытащить из тьмы, в которую ее затащил Тал.