Но постепенно на первое место вышел Рамсес, которого она встретила спустя несколько лет после присоединения к хранителям. Он показался ей таким же далеким и недоступным, как звезды на небе, но таким же прекрасным и необходимым для этого мира. Она восхищалась им, равнялась на него, пока не осознала, что будет любить его до конца своей долгой жизни. А ей сказали, что любовь запрещена среди хранителей. Что они созданы для миссии, а не для любви. Она могла мириться с этим, пока была уверена, что его сердце свободно. Теперь она поняла, что свое сердце и свет, заменяющий ему душу, он отдал самому беспроглядному мраку, существующему под луной.
Как это невыносимо, проиграть самой недостойной, той, в облике которой не осталось ничего человеческого. Как ненавидела она Цереру в тот момент. Ей хотелось бросить ей вызов, переиграть, заставить мучиться, победить, растоптать. Потом она захотела вернуться к Рамсесу, и рассказать, какой он идиот, какую ошибку совершает, что он нарушает правило, которое других заставляет соблюдать. Но разве он сам этого не знает? Он страдает от этого не меньше, особенно теперь, когда Церера вернулась, и им снова предстоит сражаться. Но хотел ли он этого сражения?
«А чего хочешь ты?» – спросила Астрид у себя, повернувшись к зеркалу. Она была похожа на валькирию: красивая, смелая, с пылающим лицом. Она вглядывалась в свое отражение, призывая в памяти другое лицо, с фиолетовой кожей и острыми скулами.
– Я хочу того, что есть у нее, но ей не нужно, – ответила она отчетливо, почувствовав прилив спокойствия. – Их история началась задолго до того, как я его встретила, поэтому на ее стороне неоспоримое преимущество. Кто еще подошел бы великому стратегу, если не такая же великая и сильная хранительница, хоть ее величие и заключается в жестоких и чудовищных поступках?
Образ Цереры пропал, Астрид видела в зеркале лишь свое овальное лицо с зелеными глазами, кажущимися черными в полумраке.
– Чего я хочу? Хватит с меня этих постоянных правил, я пришла сюда ради Луноликого, а не ради этих сухарей-хранителей, заросших своими правилами и ограничениями, как заброшенный сад сорняками! Хоть на мгновение, я хочу снова стать собой, Астрид, а не хранителем №105672!
Последние слова она прокричала, отчего почувствовала облегчение. Решимость бурлила в ней, как когда-то, когда она стояла на высокой скале, глядя на поле битвы. Спускаясь, она билась наравне с человеческими воинами, и казалась им валькирией, спустившейся с небес богиней. Эти язычники не представляли, как далеки от истины, но рядом с ними она была свободной. Здесь, дав ответы и новый смысл, ее связали правилами. Пусть так, но сегодня она сбросит их, даже если ненадолго.
Она неслышно выбралась из своей комнаты, и уверенно зашагала по коридору. Раз стратег перенес ее в сюда, остальных тоже должны были выпустить из гостиной. Подойдя к нужной двери, она негромко постучала. Ливий не успел толком выглянуть наружу, как Астрид втолкнула его обратно.
– Что случилось? – только и успел произнести он, как девушка встала на носки, и поцеловала его. Мускулистое тело под тонкой рубашкой мгновенно раскалилось. Голова гудела от произошедших событий, новых знаний, и она повисла на шее у хранителя.
Растерявшись в первую секунду, во вторую Ливий со всей силы захлопнул дверь, и ответил на поцелуй.
____
[4] Церера (лат. Cerēs) – древнеримская богиня плодородия; покровительствовала материнству.
Глава 5. Новая планета
Она стояла под звездным небом, высоко задрав голову. Обычно ей нравилось полное отсутствие света, но холодное свечение миллионов ночных светил приятно будоражило тело. Оно будто придавало сил, подпитывало ее, приветствовало после столетнего сна. Где-то там был он, их создатель, творец, прозванный Лунаром, вдохнувший в них жизнь, и бросивший по неизвестной причине. Иногда она представляла, что однажды встретит его, и отберет все его силы, станет самым могущественным созданием во вселенной, установит хаос на всех существующих землях. Конечно, даже в таком состоянии она была сильнее всех прочих хранителей, но ей было этого мало. Она желала большего, абсолютного величия.
Легкая рябь прошла по фиолетовому плечу. Глубоко вдохнув воздух, она почувствовала его.