Церера неслышно приблизилась, и прошептала:
– Это наша библиотека. Тал занимался поиском этих сокровищ с тех самых пор, как отрекся от Лунара, и сам стал хозяином своей судьбы и воли. Иди, тебе позволено читать здесь все, что душе угодно.
Напоминание о душе вывело хранителя из оцепенения. Он увидел ухмыляющееся лицо Цереры, насмешку и алчность в ее взгляде.
– Будь у меня душа, ей было бы угодно оказаться как можно дальше отсюда. А ты – самое мерзкое воплощение лживости Тала и его рассказов о свободе воли, независимости от нашего Создателя. Неважно, кем ты себя считаешь, в конце концов ты – оскверненный свет Луноликого!
Издав отвратительный вопль, Церера кинулась на Кая. Впервые сквозь ее маску проступило нечто живое, но оно было полно ярости, ненависти и беспощадности. Хранитель понял, что ему не защититься, от этой силы нет спасения.
За секунду до того, как когти Цереры пропороли горло Кая, ее отбросило назад неумолимой силой. Она проломила спиной каменный стол, и отлетела к дальней стене.
– Пожалуй, дальше я сам допрошу нашего пленника. Ты можешь приступать к следующему этапу.
Темная гордо выпрямилась, поклонилась с почти осязаемой ненавистью, и ее поглотил портал. Тал усмехнулся.
– Слишком долго она спала в пепельной могиле. В ней скопилось много сил и эмоций, а дикий нрав и кровожадность неплохо пугают ваших слабонервных добрячков и даже наших Темных хранителей. Но держать при себе бешенного пса, срывающегося с цепи, плохо контролируемого, слепого в своей боли и злобе – немного опасно для самого хозяина пса, не находишь?
Кай со страхом и интересом смотрел на легендарного хранителя, ставшего главным пятном в истории мира, даже если простые смертные не догадываются о его существовании.
– Но все же я к ней привязан, – продолжал тем временем Тал. – Она – венец всех моих стараний, мой алмаз, который давно пора отшлифовать. А я все тяну время, будто у меня его много. Ну ладно, что это я все о себе рассказываю! Ведь это ты мой гость, Аристарх, расскажи о себе.
Хранитель отшатнулся, услышав старое имя. Ведь он приложил все возможные усилия, чтобы стереть воспоминания о себе...
– Оставь этот удивленный взгляд. Думаешь, если убил всех, кто знал о твоем существовании, то теперь ты в безопасности? Вздор! Никогда нельзя быть уверенным в своих силах, если ты слаб духом, и не можешь добить раненного. Ведь он вполне может выжить, и однажды раскрыть нелицеприятную правду.
Лицо Кая полыхало красками. Он вспомнил тот ужасный день, когда за ним впервые пришли Темные: ублюдки прознали о молодом хранителе, не примкнувшим ни к одной из сторон. Его знания были колоссальными, и могли пригодиться в борьбе с Медеем. Но еще он был великолепным воином, и смог одолеть врагов. Понимая, что за ним будут охотиться, Кай, звавшийся тогда Аристархом, бежал так далеко, как мог. На новом месте он сжег свой дом дотла. Когда на пепелище нашли обгоревший труп, Аристарх окончательно перестал существовать для этого мира, и хранитель, ставший безымянным, отправился избавляться от свидетелей своего существования. Старые друзья, работники Александрийской библиотеки, случайные знакомые, брошенные любовницы – все гибли неестественной смертью, один за другим. Лишь одну беременную женщину он не смог добить. Думал, она и так скончается от полученных ран, и ушел, довольный своим благородством и выполненной миссией.
За годы изгнания он снова и снова возвращался к своему прошлому, и терзался ненавистью к себе. Казалось бы, в новом месте он мог начать все заново, и у него даже получалось: любовь, уважение, зависть – к нему относились по-разному, но это не могло утолить бушующее пламя. Он спрятался в самой глуши, но внутренне мечтал вырваться оттуда. Он хотел заслужить прощение, искупить вину, но молчал о содеянном, не признаваясь никому. Противоречия раздирали его, сделали нервным, уязвимым, неосторожным. Он был жесток к единственному искренне любившему его хранителю, пренебрегал ею, и даже те рассказанные крохи информации считал большой милостью со своей стороны. Сейчас он горько об этом пожалел. Кто вспомнит его имя?
Тал с удовольствием разглядывал неординарного хранителя. Он видел перед собой гениального честолюбивого мужчину с редкими проблесками благородства. Однако Аристарх вполне мог наступить на горло своей совести, и хладнокровно убить целую толпу людей, знавшую о нем незначительные сведения. Он пытался тянуться к свету, но лишь глубже увязал в трясине. Это именно тот хранитель, который нужен Талу, главное – осторожно наладить с ним отношения, иначе оборвется последняя нить к его цели.