– Да, не оставят, – прошептал юноша, и с силой дернул Мириам за руку.
Она упала в его объятья, и весьма вовремя: на уровне ее головы просвистел арбалетный болт, и лишь благодаря вмешательству Джека не попал в цель.
Из мрака порталов выступили тени, и без лишних криков завязался ожесточенный бой. Ливий с Гийомом сражались с шестью противниками, в то время как Мириам отбивалась от трех. Юношу никто не замечал, но он не остался в стороне – несколько тяжелых бочек снесли Темного, готовившегося ударить хранительницу в спину. Благодаря своевременной помощи, она отбила атаку, но один из противников вплотную приблизился к Джеку, и всадил в него скрамасакс[11]. Парень удивленно посмотрел на это старинное оружие с неудобной рукоятью, и обессиленно упал на колени.
Ливий потратил больше времени, чем ему требовалось обычно, чтобы одолеть увертливого врага. Этот открыватель порталов ловко уходил из-под ударов, постоянно проваливался в «окна», что разозлило Ливия, и он решил тоже применить свою силу. Одежда вспыхнула на Темном, боец растерянно завертелся на месте, и Ливий успел его ранить в незащищенную подмышку. Парень тонко вскрикнул, пытаясь остановить кровотечение, но хранитель нацелился на неприкрытую доспехом шею, в который раз подумав, как несовершенно защитное снаряжение.
После этого Ливий переключил свое внимание на мощного Темного, который более полагался на традиционное оружие, чем на способность вызывать ураганы. Движения двух противников были просты, без изящных поз и игры мечами: нанося рубящие удары, они молча и сосредоточенно смотрели только друг на друга, словно их соревнование велось взглядами, а не железом. Ливий не давал врагу разорвать дистанцию, вплотную наседая. Темный, осознавая безвыходность положения, издал нечленораздельный звук, но для его друга этот призыв был понятен.
Гийом видел, как один из Темных вскинул арбалет, целясь в спину Ливия, который в этот момент теснил противника, загоняя в угол. Сурово сжав губы, оруженосец выбросил портал, в который влетел болт, и в итоге попал в глаз самому арбалетчику. Но не успел Гийом перевести дух, как его плечо пронзила резкая боль: один из Темных воспользовался моментом, и легко расправился с отвлеченным врагом.
В помещение ворвалась Астрид, несшая до этого дозор снаружи, и втроем хранители сумели одолеть всех Темных. Одежда девушки была пропитана кровью, своей и чужой, а на плече был виден глубокий порез.
Ливий взволнованно осмотрел рану.
– Все хорошо, наши целители быстро ее залечат.
Девушка провела рукой над его разбитой бровью, словно говоря, что с ним тоже все будет в порядке. Такое молчаливое общение легко им давалось, ведь открыто говорить о своих чувствах в лагере было невозможно.
Судорожный всхлип привлек их внимание: это Мириам стояла на коленях рядом с раненным юношей. Хранители приблизились к нему, но было очевидно, что с такой раной целителям уже не справиться.
– Они пришли до вас, – с силой выдавил Джек, – сказали, что защищают людей, а вы хотите уничтожить мир. Я согласился помочь, но, увидев твои глаза, – он попытался улыбнуться Мириам, – сразу все понял. Мне так жаль!
Девушка не могла совладать с собой, и вместо утешающего ответа на лицо юноши закапали слезы. На его губах показались кровавые пузыри, и Ливий с Астрид деликатно отвернулись от хранительницы и парня, которому так и не суждено было стать хранителем. И тут их взгляд упал на другое тело.
***
Весь лагерь бодрствовал, несмотря на поздний час: им предстояло проститься с храбрым оруженосцем и новобранцем. Оба были омыты от крови, одеты в простые одежды, но выглядели в них благородно, и все хранители чувствовали благодарность и почтение к усопшим. Мириам видела гибель Гийома, и рассказала о его смелом поступке. После этого Ливий ходил хмурым, подавленным, словно винил себя в смерти друга, и яростно сверкал глазами, вспоминая, что Темные постоянно пытались бить в спину. Такие перемены в этих и без того подлых противниках говорили о трудностях будущей войне.
Тем временем погибших уложили на костры, ведь по традиции хранители должны уходить с дымом в огне ночью, при свете луны, чтобы воссоединиться со стихией Отца. Бледная Мириам неотрывно смотрела на ближайший к ней костер, сжимая в руке старинный скрамасакс. Его лезвие было покрыто рунами и бурыми пятнами, словно бывший владелец не очищал свой клинок от крови.