Ливий оживленно зашептался с Пифагором, и Каррат не остался в стороне. Видимо, нимфы очаровали их всерьез, раз они осмелились ослушаться Рамсеса, и нарушили ряд. Астрид мстительно посмотрела им вслед, и отправилась в другую сторону.
***
– Нам приходится сейчас нелегко, не будем скрывать, – глаза Галатеи были удивительно голубыми, красивыми, но смотрели строго и твердо, так что было понятно, отчего ее назначили главой посольства. – Темные хранители и примкнувшие к ним народы несут для нас непосредственную угрозу, которую мы не можем игнорировать. Они сожгли наши леса, и многие гамадриады погибли. Вы же знаете, покровительницы деревьев погибают вместе с деревьями, если их срубить. А наши леса жгли, и бедные сестры горели заживо. Также погибли многие наяды, души ручьев и озер, когда по приказу Тала в воду высыпали отраву. Этим он пытался распространить болезни среди людей, но пострадали в первую очередь мы. Аргиопа и Эгина пытались сдержать распространение яда, но помощь прибыла к ним слишком поздно.
Все внимательно слушали, лишь нимфы судорожно сжимали челюсти.
– Раньше его активность была редкой, и мы практически не ощущали агрессии, но после того, как ваш хранитель нарушил договор, Тал перестал соблюдать перемирие, и многие пегаи, дриады, альсеиды и другие нимфы без вины гибнут.
Разговор принимал опасный оборот, Медей это чувствовал. Пока что их главным врагом был Тал, но народы не забывали, что первым нарушителем договора был все же хранитель. Прежде чем дело дойдет до обвинений, умный Медей попытался перевести переговоры в нужное русло.
– Гибель уготована всему живому, просто вы – покровительницы природы – первыми стали на пути у Тала. Он хочет осквернить этот мир, уничтожить свет в душах людей, который мы трепетно оберегаем. Он не оставит лесов, озер, речушек, цветущих полей, чтобы растоптать красоту и надежду. Все превратится в бесплодную пустыню, и только тогда его злоба будет утолена. Но мы не можем позволить ему уничтожить мир, людей, природу и нас заодно. Мы должны дать отпор, пока его зло не расползлось, подобно той отраве.
Галатея сощурила глаза, взвешивая услышанное.
– Его намерения известны, но последние годы мы жили в мире. Росли деревья, весело бежали ручейки, луговые травы тянулись к солнцу, и мир оживал после долгих войн. Сейчас все снова висит на волоске, который рвется. Не избежать очередной бойни. К тому же нам известно, что Тал пробудил ее. Последнее столетие она спала где-то глубоко под землей, как донесли наши осведомители, набиралась сил. А теперь охотится на хранителей и причиняет вред нам. Она сожгла Рощу предков на границе... Это было священным местом, и мы не сможем передать его будущим дриадам: от Рощи осталась лишь зола.
Одна из альсеид, сидевшая рядом с Галатеей, пронзительно оглядела ряды хранителей, после чего громко спросила:
– А где та самая нарушительница?
Зал взволнованно загудел. Даже хранители, увлеченные красивыми нимфами, поняли, зачем явилось посольство.
Рамсес, сохраняя невозмутимость, отпил из бокала, изящно промокнул губы белейшей салфеткой, после чего обернулся к чернобровой альсеиде.
– Она не приглашена, как и многие другие рядовые хранители.
– Но она не просто рядовой хранитель! Мы хотим видеть ее, и судить по справедливости.
Галатея поморщилась. Видимо, последняя фраза пока что была лишней.
– Я уже дал ответ Церере: воин стратега сдаче не подлежит. Она пользуется иммунитетом, как говорили римляне.
– Римляне говорили immunitas! – не унималась альсеида. – И что за глупое правило, покрывать хранителя, сотворившего столько зла. Это противоречит логике.
– Сам факт нашего существования противоречит логике смертных, уже не верящих в сверхъестественное, но все же мы существуем. У нас есть правила, и мы им следуем. Наш хранитель не подлежит выдаче, и не стоит больше возвращаться к данному вопросу. Однако не забывайте, что Темные всегда пытались уничтожить нас, и сделали бы это в любом случае. Мы должны объединиться, и ради себя, и ради тех, кого оберегаем, ради кого бережно лелеем ручейки и озера, луговые ромашки и вековые дубы.