Собака хрипела, нетерпеливо приплясывая на одном месте. Темная понимающе усмехнулась, и молниеносно кинулась на своего питомца, вдавила в землю, заламывая голову. Потом отпустила, позволила животному кинуться на себя, отступила в портал и снова навалилась ему на спину.
Любой хранитель пришел бы в ужас от увиденного, но для этих двоих была привычна жесткая игра, и приносила большую радость. Это была грубая, но все равно очевидная ласка, свидетельствующая о привязанности к живому существу.
– Уродище, какое же ты уродище, – едва слышно бубнила Темная, пока адская гончая млела под ее руками.
***
Ливий мерял шагами комнату, периодически пиная снятую после пира одежду. Ему не дали и слова сказать: Рамсес одарил убийственным взглядом, и помчался к Медею и Галатее. Что он будет делать? Сможет ли защитить Астрид? Убытие посольства запланировано на полдень, так что время есть.
«Они отдадут ее, даже не попытаются отговорить дриад», – пришла ясная мысль.
Он выскочил из комнаты, и помчался по коридору, на бегу натягивая штаны. Времени катастрофически мало, нужно предупредить ее.
Преодолев расстояние за четыре минуты, Ливий тихо постучал в дверь, опасаясь производить более громкие звуки. Астрид не отозвалась. Неужели спит? Или злится? Он снова постучал, уже более настойчиво. Странно, нигде не видно стражи, хотя после договоренности с дриадами Медей должен был обеспечить ее охрану. Чтобы она никуда не сбежала, и никто не причинил ей вреда раньше времени. Черт!
Двери хранителей были мощными, но даже искусство их великих плотников не устояло перед силой: металл плавился под напором Ливия, и от петель с замком осталось лишь воспоминание. Осторожно сняв дверь, парень вошел в комнату. Она была небольшой, невероятно чистой, уютной при своей простоте и абсолютно пустой.
Астрид пропала.
***
– Я не хотел этого, честно, и сделал все, чтобы защитить. Но они в своем праве.
Рамсес стоял прямо, не моргая, и его плотно сжатые губы предвещали долгий спор.
– Пожалуйста, пойми, нам нужен союз с ними! Слишком много народов перешло на сторону Тала, мы тоже должны заключать альянсы, иначе проиграем!
– Мы несомненно проиграем, если нарушим свои законы и принципы в угоду чужакам!
Медей вопросительно вздернул бровь.
– Не ты ли утверждал, что хранитель, нарушивший договор, и спровоцировавший войну, должен быть показательно казнен?
– Верно, это мои слова, но они были сказаны до того, как ты вынудил меня взять ее к себе. Неприкосновенность воинов стратега – это ни при каких обстоятельствах незыблемое правило, и я отказываюсь отдавать ее дриадам.
– Казнь преступника – тоже незыблемое правило, но мы отошли от него, и позволили ей жить.
– Ты сам говорил, что в первую очередь хранители – создания света, милосердия, любви и терпения.
– Вот как, ты, оказывается, меня слушал! А ты говорил, что мы – воины, и должны подчиняться правилам.
– И согласно этим правилам Астрид не подлежит выдаче.
– Согласно этим правилам, я все еще ваш архонт! – жестко ответил Медей. – Вы должны подчиняться. Хочешь оспорить мою власть – сделай это, но пока меня не сместят, я отдаю приказы, и я приказываю тебе выполнить мое поручение.
Стратег еще плотнее сжал губы, и лишь это свидетельствовало о его раздражении. Он поклонился, и стремительно покинул помещение. Вдали от Медея он смог дать выход ярости, но нужно было взять себя в руки.
Раздались тихие шаги, и из-за угла показалась Норит с небольшим отрядом. «Она была уверенна, что я соглашусь», – пронеслось в голове. Уж ее совесть точно останется спокойной: она ни к кому не питала расположения, и особенно не любила Ливия из-за его силы, влияния на окружающих и вечных проблем, которые он создавал. Теперь она отыграется на Астрид, к которой Ливий питает несомненные чувства, а он не сможет этому помешать или как-нибудь выразить свое недовольство.
Рамсес создал портал, и они переместились в корпус хранителей. Ему очень хотелось полностью передать это дело Норит, ведь она не подведет, не сделает ошибок, но чувство долга заставило его пойти вместе с отрядом. Если он не может защитить своего хранителя, то хотя бы проследит, чтобы ей не причинили боль.