Астрид они нашли в конюшне, рядом со своим конем. Нравное животное полностью признало в ней хозяйку, и теперь они дружно жевали морковь в загоне. Их грустно-безмятежный вид кольнул Рамсеса: он вспомнил, как давным-давно провел сюда Цереру, и они точно так же сидели здесь, ели яблоки. Он добился ее расположения, надеялся, что Темную можно изменить. Стратег был уверен, что однажды все преграды исчезнут, и в его бесконечно долгой жизни появится семья, но он предал ее ради общего блага. А теперь отдаст на смерть другую девушку, чтобы скрепить союз с дриадами. Его долгом было сражаться, а не торговать чужими жизнями для достижения чьих-то целей. Но приказ...
Норит тихо кашлянула, возвращая Рамсеса к действительности. Астрид приветствовала своего командира как положено, и с недоумением смотрела на собравшихся. Стратег решил не медлить, но девушка что-то почувствовала: в ее глазах поочередно отразились изумление, неверие, страх и решимость.
Применяя свою силу, она послала разум вперед, а следом отправилось и тело, превратившись в тонкую песчаную нить. Рамсес расставил несколько порталов, и Астрид, материализовавшись на новом месте, снова очутилась в конюшне. Ее немедленно схватили, и передавили несколько точек на теле так, что девушка потеряла сознание. Еще один портал привел в одно из строго охраняемых помещений, где их с комфортом дожидались дриады.
Галатея и неукротимая альсеида с плохо скрываемым интересом впились взглядами в связанную девушку. Изящный кивок, и две мощные дриады приняли пленницу, и повели к выходу. В нерушимом молчании процессия добралась до Медея и нескольких хмурых хранителей. На небольшом расстоянии стояли все нимфы. Их предводительница с гордым видом вышла вперед:
– Теперь мы верим в ваши намерения, и готовы поддержать вас в борьбе с чудовищами. Также, думаю, нам удастся убедить звероподобных.
– Эти слова для нас много значат.
– Отлично, тогда приступаем немедленно.
Перед ними развернули свиток, и обе стороны поставили свои подписи. Далее им подали церемониальные клинки, и они пролили на чернила по капле крови, заверяя таким образом данные обещания.
Когда все было готово, стоявшие рядом хранители общими усилиями создали огромный портал, чтобы вернуть делегацию домой. Рамсес, стиснув кулаки, смотрел, как проход закрывается, отрезая от них светловолосую девушку.
Глава 10. След Луноликого
Мрачная каморка, где жила Церера, была забрызгана кровью посланника Тала. Мало того, что он приказал ей посетить и внимательно выслушать Аристарха, так еще сделал это не лично, а через посредника! Уже не первое унижение, хотя она не допустила ни единой ошибки после недавнего пробуждения. Если дело было не в ней, что-то происходило с самим Талом. Неужели так боится снова проиграть Медею? Или кто-то из убогих народцев отказался от сотрудничества? Им же хуже.
Нет, тут есть что-то другое, что сводит его с ума, он словно чего-то ждет. В его глазах Темная неоднократно замечала отблески удивления и разочарования, особенно когда он исподтишка наблюдал за ней. Значит, это загадочное поведение все же связано с ней?
Сорвать бы злость, но посланник уже мертв. «Ладно, узнаем, что нужно этой библиотечной крысе, а потом уже будем планировать изощренную месть!» – мысленно себя успокаивала Церера. Пространство едва заметно исказилось, и перед ней открылся портал. Он не мерцал, не издавал звуков, так как сейчас ей нужно было не впечатлять и запугивать, а незаметно подкрасться. К тому же только умные хранители знают, какой силой нужно владеть, чтобы открывать такие порталы.
Библиотека изменилась за считанные недели. Бесчисленные горы табличек с забытой богами клинописью, египетские свитки из папируса, рассохшиеся книги и прочие бесполезные (на взгляд Цереры) манускрипты были изучены, пронумерованы, расставлены в разные секции. В специальных шкафах хранились каталоги, чтобы можно было сразу найти интересующий текст: указывалась секция, номер стеллажа и ряда, название произведения, его автор, год написания и год попадания в библиотеку. С последним возникли сложности, но новый заведующий библиотекой сам не спал, и не давал это делать другим; таким образом проделанная работа вызывала уважение даже у тех, кто не видел ее ценности.