– Точно, нам нужны реформы, нужно ввести больше ограничений, чтобы хранители знали свое место, выполняли свой долг!
– Сейчас не время говорить об этом, нам грозит уничтожение, нужно разбить Тала, и только после победы заниматься реформами.
– Довольно! – Медей поднялся со своего места. – Пока я ваш лидер, я требую от вас мужества и рассудительности. Нападение на дриад – дело рук Тала, нам нужно доказать это нашим союзницам, восстановить доверие, иначе мы останемся одни в надвигающейся буре.
Обычно ему удавалось сдерживать нрав каждого члена командования, но на этот раз Даваа Хан[14] тоже поднялся, гордо выпрямил спину, и бросил вызов авторитету Медея.
– Ты был нашим архонтом на протяжении столетий: никто не посмеет оспаривать твои достижения и вклад в дело хранителей, но все изменилось. Я больше не верю в тебя, Медей, не верю, что ты сможешь преодолеть кризис, в котором мы оказались из-за либеральных идей и мягкости по отношению к дисциплине в лагере. Твоих идей и твоей мягкости, Медей! Поэтому сегодня я выдвигаю вотум недоверия лидеру, и прошу членов командования поддержать меня во имя спасения хранителей и будущего человечества.
Все мгновенно подскочили, и шум в зале вполне мог составить конкуренцию шуму на поле битвы. Было непонятно, одобряют хранители вотум недоверия или нет, так как разобрать определенное мнение в сплетении криков не удавалось даже внимательной Норит.
Медей смог пробиться в середину толпы, и громко воскликнул:
– Прекратить! Немедленно!
Хоть и не сразу, но толпа разделилась на две части, и умолкла.
– Все эти годы я служил делу Луноликого, а не правил вами. Принципы демократии в нашем обществе должны быть незыблемы, поэтому я готов покинуть свой пост, если это решение наберет большинство голосов. Прошу лишь хорошо подумать: малейшая ошибка может стоить нам всего.
Архонт перевел взгляд на Рамсеса, и попросил провести упрощенную процедуру голосования. Стратег с негодованием вышел на середину зала, не одобряя происходящее, но и не смея ослушаться.
– По предложению Даваа Хана совет хранителей булэ выдвигает вотум недоверия нашему лидеру – архонту Медею Александросу Димостэнису. Тот, кто поддерживает отстранение действующего лидера, должен поднять руку. Отказаться от голосования нельзя, опущенная рука будет расцениваться как несогласие с отставкой. Решение принимается большинством голосов.
Первым проголосовал Даваа Хан, пристально разглядывая остальных хранителей. После секундной заминки они начали поднимать руки. Рамсес судорожно сжал кулаки, увидев, что почти две трети встали на сторону Хана. Он метнул красноречивый взгляд на Медея, готовый действовать немедленно, но лидер отрицательно покачал головой.
– Большинство голосов – в поддержку отставки. Действующий лидер отстранен от должности, – голос стратега прозвучал ровно, но на лицах хранителей отразилось изумление, будто они сами не до конца верили в свое решение. – Теперь необходимо избрать нового архонта. Прошу кандидатов поднять руки.
Хранитель, составлявший протокол, обменялся взглядом с Норит, которая не покинула зал, и теперь в стороне наблюдала за одним из важнейших событий в жизни их общества.
Несколько рук взлетело в воздух. После проведения голосования по каждой кандидатуре большинство голосов набрал Даваа Хан. Он не выглядел удивленным или польщенным: казалось, он готовился к этой минуте всю свою жизнь, и теперь лишь получал принадлежащее ему по праву.
– Новым избранным лидером хранителей стал Даваа Хан. Прошу передать ему печать и медальон Златоглава.
Медей снял с себя перстень-печатку, старинный медальон чтимого предшественника, и торжественно вручил Хану. Несмотря на отстранение, он выглядел спокойно, в каждом его взгляде и действии ощущалось достоинство, которым не обладал ни Рамсес, ни новый лидер, ни еще кто-либо из совета. Понять эмоции Хана было также непросто: бесстрастное лицо не выражало ни ликования, ни злорадства.
– Прошу поприветствовать нового архонта! – все присутствующие в зале почтительно склонили головы.
Даваа Хан сухо улыбнулся Рамсесу, поклонился в ответ командованию, и принес присягу:
– Я, Даваа Хан, хранитель №55666, беру на себя командование армией хранителей, клянусь с честью выполнять возложенные на меня обязанности, руководствоваться соображениями совести и справедливости; с бережностью относиться к наследию нашего Отца Луноликого, и хранить вверенные нам души смертных. Как гарант демократии, на которой построено наше общество, я обещаю продолжать устоявшиеся традиции, ставить интересы хранителей выше своих собственных, и клянусь незамедлительно уступить власть по требованию большинства, если однажды утрачу его доверие. Да поможет мне Луноликий!