Под сводом зала разнесся гром аплодисментов: командование приняло присягу избранного лидера.
– Я, стратег Рамсес, беру на себя обязательство известить хранителей о смене лидера, чтобы Народное собрание – экклесия – подтвердило согласие с принятым решением.
– Благодарю, но не стоит. Я должен лично обратиться к экклесии, стратег.
Хан с таким нажимом произнес последнее слово, что Рамсес понял: недолго ему осталось носить свое звание.
_____
[14] Монгольское составное имя от Даваа (понедельник, Луна) и Хан (властитель).
Глава 12. Неподдающееся объяснению
Несмотря на высказанные намерения, новый лидер подозвал нескольких приближенных, и они покинули зал в неизвестном направлении. Пока Рамсес безуспешно пытался его разыскать, время, отведенное дриадами, убывало. У них было всего два часа, а нужно продумать стратегию ведения переговоров, выработать позицию, найти какие-нибудь доказательства своей невиновности, решить, что можно предложить взамен, как уговорить их не отказываться от союза. А Хан исчез, не оставив указаний. Не мог же он отправиться лично к ним, не предупредив совет. Это немыслимо, противоречит правилам!
И при этом он не удосужился даже объявить хранителем об избрании взамен Медея. Обычно выбор совета выносится на обсуждение, все без исключения должны высказать мнение, и только если большинство даст согласие, смена власти будет считаться законной.
«Какого черта он творит?»
За всеми этого тревогами он практически не вспоминал об Астрид, да и смысл, если ее все равно нет в живых. Темные, напавшие на посольство, убили и ее тоже, а если нет – снова рисковать всеми ради жизни одного хранителя он не станет. В чем-то совет прав: надо было сразу избрать ей соответствующее наказание, а не давать покровительство, рискуя чужими жизнями. Теперь его бойцы больше не в безопасности: выдача воина стратега стала прецедентом, раз это случилось однажды, кто помешает сделать это снова? Новоизбранный Хан явно показал свою позицию к сложившемуся порядку, и, получив власть, без сомнений реформирует армию. Сначала он избавится от Коллегии десяти стратегов и лично от Рамсеса, а после доберется и до преданных ему бойцов.
– Рамсес! – громко окликнула его Норит.
Ее и без того худое лицо, казалось, похудело вдвое, а холодные глаза лихорадочно блестели.
– Наши разведчики доложили о прибытии Темных к посольству дриад.
– Они атакованы?
– Наоборот. Если верить полученным сведениям, встреча была неожиданной для дриад, но Темные просто передали свиток. Галатея прочла его, кивнула, и посольство прошло сквозь открытый Темными портал.
– Они попытаются заключить с ними союз.
– И где же наш архонт? – сквозь зубы процедила оруженосец.
– Осторожно, Норит, первый удар падет на нас.
***
Галатея с достоинством оглядывала просторный зал, пытаясь скрыть за уверенностью полное отсутствие оной. Она погорячилась, последовав за Темными в портал, но отсутствие хранителей и молчание после случившейся трагедии с сестрами разозлило ее.
У дальней стены возник искрящийся портал, из которого вышел Тал со своими приближенными. Галатея отметила, что павший хранитель хорош собой.
– Приветствую Галатею, дочь своего славного народа!
– Мы получили свиток, и желаем выслушать тебя лично, – нарочно грубо ответила дриада, чтобы не показывать, как ей понравилось приветствие.
– Разумеется, прошу, садитесь.
Дриады и Темные заняли свои места за каменным столом.
– Я пригласил вас сюда, так как желаю заключить выгодный для обеих сторон союз. К огромному сожалению, ваши земли и дриады пострадали в результате нашей борьбы с хранителями Медея. Это жертвы не дают мне покоя, так как я вовсе не чудовище, каким меня выставляют враги. Я лишь хочу справедливости, чтобы мои хранители получили свободу выбора, сами определяли свой путь. Ограничения, наложенные Луноликим, сделали нас заложниками, и ради чего? Мы долго выполняли свою миссию, хранили души людей, но чем больше мы им давали, тем больше темнели их мысли. Вы и сами пострадали от их глупости и жадности.